Книга Нефритовая лиса, страница 88 – Крис Велрайт

Тай Дзяо замерла и, кажется, эти слова крепко впились в ее голову, порождая тысячи образов. Ее глаза заметались по каюте, а потом натолкнулись на Ицин и замерли.

В этот момент в проёме появился Чжэнь. Он грубо схватил мать за плечи, разворачивая к выходу.

— Пойдём, мама, тебе нужно отдохнуть.

— Ты не понимаешь! — захрипела Фань, пытаясь вырваться.

— Прокляли! — она закричала, когда сын вытолкнул её за дверь.

Дверь захлопнулась.

В каюте повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь ревом шторма.

Тай Дзяо покачнулась, её глаза были пустыми, как у человека, пережившего нечто ужасное.

Она повернулась к Ицин, долго смотрела на неё, а затем тихо прошептала:

— Прокляли…

Её голос был холодным, безжизненным.

Мать перевела взгляд на свою служанку.

— Достань шкатулку, — приказала она глухо.

Служанка пошатываясь кинулась к сундуку, достала небольшую резную коробочку и бутыль с водой. Тай Дзяо дрожащими руками открыла шкатулку. Внутри были маленькие мешочки с чем-то тёмным, порошкообразным. Она взяла один, раскрыла и высыпала содержимое в воду.

Ицин узнала этот ритуал.

Пепел.

Мать давным-давно рассказывала, что если выпить пепел с водой, духи примут тебя за мёртвого и не заметят.

— Выпей. — Тай Дзяо протянула бутыль служанке.

Женщина не задавала вопросов. Она поспешно прижала бутылку к губам, сделала глубокий глоток. Затем, обернувшись, шагнула к Ицин, протягивая ей сосуд.

Но мать резко подняла руку.

— Нет.

Голос её был твёрдым, ледяным.

— Не трать на неё.

Ицин почувствовала, как кровь стынет в жилах. Она встретилась взглядом с матерью, но там не было ни жалости, ни любви.

— Для неё уже всё решено.

Когда море, наконец, успокоилось, и тяжёлый рёв волн сменился ленивым плеском, Ицин решила покинуть свою каюту.

Сидеть в четырёх стенах с матерью было невыносимо. Воздух был пропитан молчаливым осуждением, а взгляд Тай Дзяо стал острым, как нож, будто она больше не видела перед собой дочь — только нечто чуждое, опасное.

Ицин чувствовала, что всё изменилось. После шторма вещи сдвинулись с места,

мебель поскользнулась по скрипящим доскам, но Тай Дзяо не спешила вернуть их обратно. Наоборот — она начала располагать предметы иначе, с беспокойной точностью, словно вырисовывая невидимую схему.

Сначала она приказала служанке определить, где восток.

— Выясни, с какой стороны взойдёт солнце, когда рассветёт, — скомандовала она глухо.

Служанка, всё ещё бледная после шторма, послушно отправилась наверх.

Когда та вернулась, Тай Дзяо переместила стол на противоположную сторону комнаты,

приказала закрепить его, словно он был ключевым узлом в каком-то обрядовом рисунке. Затем она развернула сундуки под углом, подушку на постели положила криво, но с определённым смещением. Над ложем повесила тонкую занавесь,

расшитую причудливыми символами, что портили симметрию комнаты,

но явно имели значение. Достала непонятные флаконы с жидкостями, пахнущими горькой травой. Она разложила амулеты — сухие корешки, пучки перьев, плоские камешки, покрытые выцарапанными знаками.

Ицин стояла в дверях и наблюдала, как мать двигалась с фанатичной сосредоточенностью. Она была точно уверена: это не было случайностью. Не было хаосом. Это была защита. Построенная методично, с верой и страхом. И, главное —