Книга Фарфоровая невеста, страница 15 – Соня Золотова

Кучер крикнул, лошадиные копыта ударили по камню, высекая искры, громада кареты надвинулась слишком близко, я отшатнулась, корзинка вылетела из руки, а сама я, разумеется, споткнулась о край мостовой. Потому что если у меня и был талант, то, как говорила мачеха, то именно к красивым и своевременным падениям. Наверное, я бы шлепнулась на землю, достойно завершив список достижений «разбила блюдо, попала в другой мир, не нашла ужин, упала под колеса», но кто-то подхватил меня за локоть, удержал, отодвинул в сторону и еще успел ногой остановить корзинку, которая уже собиралась укатиться на мостовую.

— Осторожнее, госпожа, — сказал мой спаситель. — Иногда здешние извозчики считают, что улица принадлежит им, а все остальные тут временно и по недоразумению.

Он наклонился, поднял корзинку, отряхнул ее от пыли и протянул мне, а я наконец посмотрела на него и неожиданно растерялась. Молодой человек был очень симпатичный — черноглазый, черноволосый, аккуратный, с чуть вздернутым подбородком и таким деловитым выражением лица, будто он вечно куда-то спешил, всё замечал и обо всём имел мнение. Спаситель улыбнулся мне, и я вдруг подумала, что он похож на веселого дрозда. На нем был темный камзол с аккуратно застегнутыми пуговицами, у горла белел воротник рубахи, волосы слегка вились у висков, а глаза блестели задорно и умно. Я на мгновение совершенно нелепо вспомнила мальчика из школы, того самого, который когда-то нравился мне до боли в животе и которого я потом старалась обходить стороной после истории с платьем. Только школьный мальчик никогда бы не бросился собирать спасать меня. Скорее, посмеялся бы. А этот — нет.

— Спасибо, — сказала я и, кажется, покраснела. Очень кстати, Зоя. Просто великолепно. Чужой мир, рабство, голод, а ты краснеешь из-за симпатичного прохожего. Правильно расставила приоритеты, молодец.

— Не за что. Вы недавно в городе? — спросил он.

— Это так заметно?

— Местные не гуляют по вечерним улицам с таким видом, будто каждая вывеска собирается открыть им тайну мироздания, — улыбнулся он.

Я невольно фыркнула, потому что это было очень точное описание. Хотела спросить, где можно купить еды, как называется этот район, далеко ли рынок… Но тут молодой человек оглянулся через плечо, и я заметила, что на его лице мелькнуло сожаление.

— Простите, я спешу, — сказал он, чуть склонив голову. — Мне правда жаль оставлять вас посреди улицы после такого героического знакомства с местным транспортом, но… дела зовут.

— Спасибо, — повторила я, потому что ничего умнее в голову не пришло.

Он улыбнулся, очень мило раскланялся — именно раскланялся, как в старых романах, чуть насмешливо, но доброжелательно, — и растворился в толпе так быстро, что я даже не успела спросить его имени. Некоторое время я смотрела ему вслед, чувствуя странную досаду. Потом желудок снова болезненно сжался, и я вздохнула. Романтические мысли романтическими мыслями, а ужин сам себя не купит.

Через пару кварталов я увидела несколько продуктовых лавок, но почти все уже закрывались. Где-то опускали ставни, где-то выносили пустые ящики, где-то хозяйка так сурово посмотрела на меня, что я решила не спрашивать, остался ли у них хлеб. Уже почти отчаявшись, я заметила вывеску с двумя перекрещенными рогами. Знакомый знак висел над небольшой лавкой с ярко освещенными окнами, откуда тянуло сахаром, медом, орехами, корицей и чем-то сливочно-нежным. Под рогами была нарисована конфета в золотистой обертке.