Книга Дыхание дракона, страница 145 – Фонда Ли, Шеннон Ли

— Ради Дракона, держись! – прорычал Инь, когда они подлетели к воротам. Секунда, и фургон проскочил через узкую щель между створками, прежде чем они захлопнулись. Беглецы выехали из города и во весь опор помчались мимо изумленных путешественников, которые успели выйти на Императорскую дорогу до наступления темноты.

Далеко они не уехали. По-По и Вонючка были крепкими и надежными лошадками, легко справлявшимися с тяготами долгих, но неторопливых путешествий; они не были созданы для быстрого бега и не привыкли к тому, что их хлещут кнутом и гонят по оживленным улицам. Спустя несколько минут обе лошади в изнеможении остановились на обочине Императорской дороги; головы поникли, по телам струился белый пот, на мордах выступила пена.

— Придется их оставить, – заметил Инь Юэ.

Он выпряг лошадей, в то время как Джун спешно перебирал оставшиеся в фургоне вещи и складывал в сумку необходимое в пути: огниво, горстку монет, одеяло, мешочек с сушеным мясом и рисовыми лепешками, фляги с водой. Работали быстро и слаженно; оба прекрасно понимали, что генералу Кобу не составит большого труда открыть ворота после комендантского часа и отправить за ними солдат. Выигранное время и быстро надвигающаяся темнота давали им шанс на спасение.

На прощанье Джун ласково похлопал По-По и Вонючку по бокам и отпустил их пастись, а потом побежал с Инем по высокой сухой траве к лесу. Оба были измучены, как их бедные лошади. Джун бежал из последних сил, все вокруг застилала белесая пелена, но юноша не собирался сдаваться, пока не остановится Инь Юэ. Но тут он бросил взгляд на своего товарища и почувствовал укор совести: Инь постоянно спотыкался, на пепельно-белом лице застыла гримаса боли, правую руку он прижимал к телу, стараясь держать в неподвижном состоянии. Сквозь бинты, которыми была обмотана культя, просочилась кровь; видимо, рана причиняла ему страшную боль.

В тот момент Инь Юэ перестал быть соперником, каким с детства привык его считать Джун, прилежным учеником, которому он всегда завидовал, по кому сверял свои поражения и победы. Рядом находился тяжелораненый человек, потерявший все; и он пришел Джуну на помощь, сбежал вместе с ним и сам таким образом стал преступником.

— Тебе… нам нужно отдохнуть, – прохрипел Джун, – хотя бы несколько минут.

Кое-как они добрели до деревьев и опустились на землю в ложбине за поваленным бревном, где их не могли заметить ни с дороги, ни со стороны поля. Жадными глотками стали пить воду, борясь с искушением опорожнить все фляги. Тишину нарушало лишь их тяжелое дыхание да слабый шелест первых опавших листьев. Ветерок приятно холодил разгоряченные тела.

Джун обхватил себя руками и постарался стянуть на груди обрывки влажной рубашки.

— Я думал, ты погиб, – сказал он, перейдя на шепот, – когда увидел солдат Кобу в «Благоуханной весне». Решил, что с тобой расправились.

Откинувшись на бревно, Инь Юэ покачал головой.

— К счастью, до меня быстро дошли новости. Когда я услышал, что Свиток украден, а тебя называют предателем, понял, что надо убираться. Мы ведь из одного города и из одной школы, нас видели вместе во время турнира… Генерал наверняка сложит два и два и пошлет за мной солдат.

Джун в очередной раз отметил, что не умеет, как Инь Юэ, ясно мыслить, иначе не ринулся бы в гостиницу к товарищу – прямо в ловушку.