Книга Дыхание дракона, страница 147 – Фонда Ли, Шеннон Ли

Вторая часть послания: «Предвестник середины дня, он ничего не знает о Луне» – еще одна издевательская загадка. Солнце и Луна на двоих делят небо, а петух знает и чествует только одного из них. Яма тщательно изучил один Свиток и, как сказал Танг, не смог найти ответов в том, что является половиной целого.

— Он направился на Восток, – с уверенностью заявил Джун. – Планирует воссоединить Свитки. И плевать ему на объединение страны и на то, кто ею будет править. Яма хочет открыть тайну Свитков в своих целях. А будет ли при этом развязана война, для него неважно.

Сделав небольшой глоток воды из фляги, Инь кивнул.

— Если Рен вместе с Чангом удалось бежать, то они тоже направляются туда.

На память Джуну пришли последние слова девушки, сказанные перед тем, как она заехала ногой ему в грудь и скрылась с арены, преследуемая солдатами Кобу: «Увидимся дома, Маленький Дракон».

Он решил, что она имеет в виду Чхон. На самом деле единственным общим для них домом был Восток, откуда они оба родом.

Навалилась смертная тоска. Нет, в Чхон он не вернется. Повозка с телом Ли Хона, едущая сейчас на юг, достигнет места своего назначения, но отца похоронят незнакомые люди, и никто не преклонит колен в молитве, не воскурит благовония и не сделает подношений его духу. Их маленький скромный домик, над которым они так долго трудились, будет стоять пустым. Скорее всего, Джун больше туда не вернется. Сможет ли когда-нибудь он найти могилу отца и как следует его оплакать?

Страшная печаль сдавила сердце юноши.

— До Змеиной Стены почти шестьдесят ли, – промолвил Инь. – Это три дня тяжелого пути – при условии, что мы здоровы и хорошо экипированы. Чем мы с тобой похвастаться не можем. Идти придется окольными путями, поскольку нас будут искать солдаты Кобу и охотники за головами. Если же мы все-таки доберемся до стены, то нас постараются убить при попытке ее пересечь.

Джуну пришлось согласиться, что их затея выглядит совершенно глупой и просто невозможной.

Сжав зубы от боли, Инь Юэ поднялся и, протянув здоровую руку Джуну, помог ему встать.

— Другими словами, нам пора двигаться.

Мучимые жаждой, голодом и болью, на рассвете они наткнулись на грушевый сад и буквально кинулись на фрукты: собирали в сделанные из собственных рубашек мешки и жевали на ходу.

Шли параллельно с Императорской дорогой, ведущей на Восток. При виде людей приходилось прятаться в высокой траве. Как-то раз их обогнала многочисленная колонна всадников – судя по ярким золотисто-красным флагам, из Шестой дивизии. Генерал Кобу мобилизовал силы Запада для предстоящей войны.

Незадолго до полудня товарищи набрели на небольшую рощицу у ручья; там наполнили фляги и смогли отдохнуть в тени деревьев. Продолжив путь, они шли вплоть до заката. Днем солнце сильно припекало, и Джун чувствовал, что немного обгорел; к вечеру температура стала быстро падать. На обед довольствовались грушами, так как сушеное мясо и рисовые лепешки успели закончиться. Джун съедал фрукты целиком, включая семена и плодоножки. Для охоты не было оружия, а идти за едой в город они не решались из боязни быть узнанными. Оба понимали: нужно что-то делать; из-за полученных ран они еле двигались. Множество ушибов и растяжений по всему телу превратили Джуна в плохо работающий механизм, отдельные части которого удерживаются вместе исключительно силой воли. Обрубок руки Инь Юэ сильно распух и при малейшем движении причинял острую боль. В пути они почти не разговаривали, чтобы не тратить лишние силы.