Книга Дыхание дракона, страница 149 – Фонда Ли, Шеннон Ли

— Мастер Сонг гордился бы тобой, – тихо сказал он, опускаясь рядом с Инем. – Ты – воплощение философии «Стального стержня»: не согнулся и не сломался, остался верен своим принципам и продолжил борьбу. И проигрыш боя или потеря руки никогда этого не изменят.

Не поднимая головы, Инь тихо промолвил:

— Как я смогу сражаться? – Он посмотрел на свою изуродованную руку, и его лицо исказилось от отвращения. – Все, чему я учился, теперь бесполезно.

— Научишься сражаться по-другому. Чанг слепой, но это не мешает ему идти в бой, используя другие свои способности, и стать мастером собственного стиля.

— Я не такой, как он. Рен сказала мне, что сифу отмечен Дыханием.

Джун протянул Иню руку.

— А мне она однажды сказала, что способности, которые мы сами в себе развиваем, превосходят те, что нам достаются с рождения. Может быть, не дословно так, но за смысл ручаюсь.

При упоминании девушки Инь заметно успокоился, хотя его глаза все еще оставались печальными; он поднял голову, и на лице появилось выражение решительности. Будто вспомнил, что Свиток украден и назревает война, что они в бегах, что нужно срочно уходить, пока деревня не проснулась. И главное, что у него есть человек, ради которого стоит жить!

«Я тоже по ней скучаю», – чуть не выдал вслух Джун. Да, флейтист с дочерью использовали его, но они были единственными близкими людьми и очень ему дороги.

Инь самостоятельно поднялся с земли и напомнил:

— Не забудь про мешок с гусями.

Пошли вдоль ручья; неширокий, но быстрый водный поток должен был привести их к месту слияния с рекой Денгу. Достаточно удалившись от деревни, Джун собрал сухой хворост и разжег костер. Инь в это время замочил в ручье мешок с просом, потом завернул влажное зерно в широкие листья и положил на горячие камни. Гусей насадили на палку, как на вертел, и запекли. Какое же удовольствие было есть мясо вместе с пшенными лепешками! Впервые за долгое время Джун почувствовал себя сытым – единственный завтрак в доме Хранителя был не в счет. Съев столько еды после долгого перерыва и так рано утром, юноша почувствовал себя отяжелевшим и сонным. Сифу Чанг укорил бы его за нарушение спортивного режима. Глаза Джуна сами собой закрылись.

— За нами следят, – донесся шепот Инь Юэ. Джун резко вскинулся. – Не оглядывайся и ничего не говори. Просто затуши костер, и пойдем.

Они забросали угли влажной землей, раскидали по сторонам остатки еды, чтобы не было заметно, что там кто-то отдыхал. Случайный прохожий не заметил бы следов их привала, однако опытного охотника было не одурачить.

Джун дрожал от волнения: он тщетно пытался обнаружить слежку. Шли вдоль реки, ступая по сухой траве и опавшим листьям.

Через полчаса Инь тихонько сказал:

— Вон у того большого камня поверни направо и двигайся дальше. – А сам немного приотстал.

Джун сделал так, как велел товарищ, и через минуту услышал испуганный вскрик. Обернувшись, он увидел, как Инь тащит за рубашку какого-то человека, приставив свою страшную правую руку к горлу незнакомца.

— Не убивайте меня, – взмолился невысокий жилистый мужчина с неопрятной бородой и россыпью родинок на щеке.

Инь толкнул мужчину к валуну.

— Может быть, скажешь почему?

Джун тем временем вытряхнул содержимое мешка незнакомца: немного еды, нож с длинной рукояткой… и скомканный лист бумаги. Юноша развернул его и обнаружил свой портрет с надписью «Предатель»; под ним шел указ императора, под страхом смертной казни запрещающий помогать Ли Джуну. За его поимку объявлялась награда в тысячу юней, за доказательство его смерти – восемьсот, за поимку любого из его сообщников – четыреста.