Книга Сфинкс, дракон и девочка с птицей, страница 66 – Кэтрин Ранделл

Но ей не хотелось возвращаться к себе и ложиться спать. Весь год, пока принцесса жила в замке, у нее не было возможности прогуляться ночью, и сейчас она чувствовала себя так, словно очутилась в своем лесу. Так приятно было ступать по траве. Аня подошла к розам в надежде повстречать единорога, но он куда-то ушел: может, пошел спать в дом, а может, устроился в конюшне.

Девочка направилась к закрытому саду, толкнула дверь и вошла. В тот же миг ее сердце ушло в пятки – оказывается, здесь тоже жил постоялец. Он обернулся на звук, и в первый момент Аня решила, что это молодой лев; но у льва была еще одна голова – козлиная. А когда у девочки слегка прояснилось в глазах, она увидела третью голову – змеиную, которая располагалась у льва на хвосте.

Аня словно окаменела. Существо направилось к ней.

— Съеш-шь ее, – прошипела змея. – Я выпью ее кроф-фь.

Существо остановилось в десяти шагах.

— Нет, – сказала львиная голова. Ее голос был одновременно и шелковистый, и бархатистый, как у актера. – Она пахнет великой целью. Судьбой.

— Это не с-судьба, – прошипела змея, – это плохое с-соблюдение личной гигиены.

— Если ее съешь ты, – низко протянул козел, – я весь перепачкаюсь в крови. Поэтому я против.

— Вы меня не ос-становите! – заявила змея.

— Еще как остановим, – ответил козел. – Мы это уже обсуждали, но ты, похоже, так и не врубилась. Сначала мы должны договориться между собой, во всяком случае, я и львиная голова точно должны, иначе наши ноги откажутся двигаться.

— Значит, ты не можешь съесть девчонку, – вставил лев.

— Если только она с-сама не подойдет поближе, – возразила змея.

— Сильно сомневаюсь, что она это сделает, с учетом всего происходящего, – усмехнулся козел.

— Нет, – сказала Аня. – Не подойду. Кто вы?

— Химера, – ответила львиная голова. – Нас привел Найтхэнд. Наша мать сторожит проход на Параспаре, но она почему-то перестала навещать нас. Мы попытались добраться до нее сами и поранились в пути.

Аня заметила повязку на задней ноге химеры.

— Подойди ближе, крош-шка, – прошипела змея. – Ближе, крош-шка.

— Не такая уж она крошка, – заметил лев. – И многое пережила за последние дни. Я это чую.

— Чую, чую! Вечно ты что-то чуеш-ш-шь!

— А тебе завидно, потому что у тебя нет обоняния… – протянул лев. – У меня-то оно тончайшее. Я чую девочкин страх. Но чую и противоположное чувство. Смелость. А еще надежду.

— Глупос-сти, надежду нельзя унюхать, – сказала змея.

— Можно, – ответил лев. – Она пахнет рассветом… юной птицей в полете… – проговорил он мягко.

— Уходи, девочка, он из-за тебя ударилс-ся в романтику. Лев, предупреждаю, я тебя с-сейчас ужалю.

Аня стала медленно пятиться.

— Ты боиш-шься нас-с, дитя? – спросила змея.

Аня и правда испытала за последнее время столько разных чувств, что ее уже не очень заботило соблюдение вежливости.

— Сначала да, конечно. Ведь вы – и лев, и змея.

— Я тоже могу кусаться! – возмущенно проблеял козел.

— Но сейчас… Нет, сэр. Или мадам? Кто вы, он или она?

— И то и другое, – ответила львиная голова. – Змея – женщина.

— Ты должна нас-с боятьс-ся, – обиженно проговорила змея. – Мы величес-ственно ужас-сны и величес-ственно мудры.

Тут у Ани возникла очередная мысль.

— Если у вас такое тонкое обоняние, может быть, вы поймете, что это?