Книга Невероятные создания, страница 103 – Кэтрин Ранделл

Закутанный в свою куртку, берсерк лежал в лодке. Его глаза были закрыты, веки подрагивали.

Анья повернулась к Ириан:

— Как ты позволила ему дойти до такого состояния? Почему не обратилась за помощью раньше?

— Именно вам, госпожа Тревасс, стоило бы воздержаться от нотаций, – сказала Ириан. – И хочу сразу прояснить: я позвала вас лишь потому, что вы единственный пришедший мне на ум человек, который в силах ему помочь. Если бы не это, я прямо сейчас утащила бы вас на дно океана.

— И ты думаешь, что твои слова заставят меня ему помочь? Или же очаруют меня?

— Нет, – ответила Ириан. – Вы либо поможете Найтхэнду, несмотря на то что мы вас ненавидим, либо отвернетесь от него. Не буду делать вид, что простила вас. Таких, как вы, слишком легко прощают – немного денег, и все в порядке. Но я не буду играть в эту игру. Найтхэнд не хотел бы этого.

— Пожалуйста, хватит, – в панике прошептала Мэл.

Слегка раздувая ноздри, Анья переводила взгляд с Ириан на берсерка и обратно.

— Рассказывай, что с ним.

— Каркаданн. Ранил его рогом, – отрывисто проговорила Ириан. – Вы знаете всех целителей на Архипелаге. Найдете того, кто его спасет?

— Не знаю. – Анья посмотрела на Найтхэнда. Кристофер не смог понять, что таится в ее глазах, прикрытых морщинистыми веками. – Есть одна целительница-кентавр на Антиоке. Но я не смогу доставить его туда в одиночку. Он слишком тяжелый, так что кто-то должен его держать. Тебе придется отправиться со мной.

Ириан растерянно уставилась на нее:

— Но я не могу оставить двух детей в лодке посреди океана!

— Тогда есть риск, что он свалится со спины лунмы в море.

Найтхэнд что-то пробормотал. Кристофер напряг слух: кажется, он произнес что-то похожее на «риан». Губы мужчины были сухими и неестественно белыми.

Ириан смотрела то на Кристофера, то на Найтхэнда, то на Мэл. На ее лице отразилась му́ка.

— Решай, – сказала Анья. – Каждая минута приближает его к смерти.

— Они же дети!

Пожилая женщина приподнялась в седле:

— Да ради Бессмертья! Можешь считать меня какой угодно – продажной, слабой, эгоистичной, злой – мне все равно. Но я точно не дура и надеюсь, хотя бы в этом ты со мной согласна. Детей недооценивали на протяжении сотен лет. Стоит ли и дальше следовать этой утомительной традиции?

Найтхэнд заговорил снова. На этот раз все его расслышали. Он бредил, но слово прозвучало четко, как удар часов: «Ириан».

Анья вздрогнула, но Ириан этого не заметила. Она смотрела только на Найтхэнда. Кристоферу вдруг показалось, что он стал свидетелем чего-то очень личного.

Ириан присела рядом с открывшим глаза берсерком. Впервые с тех пор, как они познакомились, Ириан прикоснулась к нему: осторожно и нежно погладила его руку и лицо, провела кончиком пальца по скуле, бровям, губам. Вдруг она задышала сильнее, глубже, и лицо ее просияло: такое выражение появляется у переживших шторм моряков, которые, проведя в воде долгие часы, наконец увидели вдалеке сушу. Такое выражение появляется у людей, проживших всю жизнь с холодным камнем в груди, который вдруг превратился в бьющееся сердце.

— Фиденс Найтхэнд, – произнесла она.

Кристофер и Мэл плыли к дриадам в полном одиночестве. Если им и было страшно, оба молчали. Все внимание уходило на то, чтобы следить за парусом и держать румпель ровно. Они даже не разговаривали друг с другом. Если появлялась минута для отдыха, дети просто сидели плечом к плечу. Когда они засыпали, Жак устраивался на носу судна и присматривал за ними.