Книга Невероятные создания, страница 69 – Кэтрин Ранделл

— Ну это понятно, – встрял Найтхэнд. – Я не узнал ничего нового. Бессмертья больше нет. Его не видели вот уже сотни лет, и никто не знает, почему оно пропало.

Наравирала склонила огромную голову с седыми прядями в гриве:

— Почти никто среди людей не знает почему. Но некоторые существа знают. Мы, сфинксы, получаем вести ото всех – рататосок, звезд, наяд, дриад и нереид. Даже от мантикор.

На лице Мэл появилась смесь страха и отвращения.

— Мантикоры знают многое, – сказала Наравирала, – хотя редко используют знания во благо. Мы собрали воедино все, что могли, из разных доступных источников и поняли, что произошло несколько сотен лет назад. Теперь это высечено на скалах.

А произошло вот что.

Умерев, Бессмертье через несколько мгновений возрождается. Родители проходят через настоящее испытание, пока оно пребывает младенцем. Впрочем, родитель устает, даже если воспитывает обычное чадо. Но Бессмертье особенное: говорят, первые три года жизни оно смеется и плачет без перерыва.

Итак, сто лет назад Бессмертье переродилось в человека с севера Литии. Это был юноша по имени Марик…

Ветер усиливался. Солнце опустилось ниже горного хребта, и вдруг резко похолодало. Мэл сняла плащ и накинула его на себя и Кристофера. Тот кивнул в знак благодарности.

Наравирала продолжила рассказ медленным, четким и низким голосом:

— По мере того как Марик становился взрослым, он все больше и больше злился на свою судьбу, на то, кем он был. Он возненавидел память Бессмертья, знание, которое перешло к нему. Ему не нравилось, что он ничего не может забыть.

В конце концов он дошел до того, что больше не мог этого вынести. Он взглянул на мир вокруг. Видел его жестокость, горе, всю пролитую кровь. Он задался вопросом: неужели все это, Архипелаг и мир за его пределами, зло, что царит там, стоит той боли, которую он испытывает? Стоит ли страдать из-за своей человеческой сущности? Его тело взбунтовалось, сердце сказало: «Нет!»

И он ответил сам себе: «Нет. Нет воспоминаниям, нет знанию, нет ужасной ответственности, что приходит вместе со знанием».

И он издал крик: «Нет этому миру!»

Он заявил семье, что отказывается от своего дара.

Все, конечно, сочли это настолько же безумным, насколько и невозможным. Нельзя перестать быть Бессмертьем.

Но Марик был настроен решительно. Он вспомнил о зелье забвения, которое приняли Леонардо и Энцо да Винчи. Он отправился к кентаврам – на острове Антиока есть стадо, в котором секрет изготовления зелья передается от сына к дочери и от дочери к сыну.

Он заплатил им несметное количество золота, чтобы они приготовили зелье, более сильное, чем все, что они когда-либо делали. Он привел все в порядок. На Архипелаге есть дворец, который Бессмертье построило шестьсот лет назад, – прекраснейшее творение. Марик запер двери и выгнал людей. Он вытащил из воды и спрятал парусную лодку из дерева дриады, на которой туда приплыл.

В разговор вступил другой, очень древний мужчина-сфинкс:

— Так и было. Он оставил ее в обеденном зале, чтобы Время ее поглотило.

— А потом он принял зелье. И все забыл. – Наравирала прикрыла глаза, и стало видно, насколько она измучена. – Это было великое забытье. Он знал, что зелье лишит памяти не только его, но и всех, в кого переродится Бессмертье после него.