Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 105 – Александр Галиновский

Прислонившись к стене, Сур счищал с подошвы что-то малоприятное на вид.

— Скоро уже. Идем.

В конце переулка они увидели дверь. Подойдя к ней, Анабас негромко свистнул.

Некоторое время ничего не происходило, а затем дверь приоткрылась, и в проеме показалось чумазое лицо.

— Вам чего? – прозвучал вопрос.

Анабас что-то неразборчиво произнес, после чего обладатель чумазого лица отступил от двери, пропуская гостей.

Войдя, напарники оказались в полутемном помещении. Запах здесь был еще хуже, чем в переулке. Не успели они осмотреться, как чумазый привратник исчез, оставив стражей в одиночестве. В эти несколько мгновений Анабас ощущал себя запертым в ящике: вот-вот верхняя крышка откроется, и сверху появится гигантское улыбающееся лицо…

Дверь действительно открылась, но не в потолке, а в соседней стене, и из дверного проема, за которым ярко пылал огонь и черные тени вздымались над раскаленными печами, выступил незнакомец. Он словно явился из самого пекла. Кожа его была такой же темной, как и надетый на нем закопченный фартук. Человек молча сунул руку в нагрудный карман, вытащил что-то и протянул это Анабасу.

Страж взял предложенный предмет, даже не взглянув на него. Сур лишь успел разглядеть, что вещь была небольшой и легко умещалась в руке.

По-прежнему ничего не говоря, незнакомец вновь скрылся за дверью. Напарники тоже не стали задерживаться и вернулись в переулок.

— Что это? – спросил Сур, когда смог наконец вдохнуть достаточно смрадного воздуха, чтобы в голове прояснилось.– Мы за этим приходили?

Только сейчас Анабас разжал ладонь и позволил товарищу взглянуть на ее содержимое.

На руке лежала вощеная табличка. На таких писали острой палочкой, царапая по слою воска. Даже с появлением относительно недорогой бумаги табличками продолжали пользоваться для коротких записок. Но, главное, воск на такой табличке можно было в любой момент разгладить и сделать новую надпись.

Сур опустил взгляд на табличку и увидел на ней единственный знак.

Чувство было таким, словно вся кровь в его организме прилила к голове. Он вроде бы парил в воздухе… Но ощущения полета не было, как не было и легкости. Наоборот, все его тело буквально ломило от боли, которая с каждой минутой становилась все настойчивей.

Нет, он не парил в воздухе.

Он вообще не летел.

И все же… Вокруг была пустота, как будто он поднялся на небывалую высоту.

Посмотрев под ноги, Тисонга действительно обнаружил землю, но увидел совсем не то, что ожидал.

Да, внизу действительно была земля, однако располагалась она далеко, на расстоянии нескольких саженей. Тело ангела соединялось с ней длинной прямой, в которой он не сразу узнал обыкновенную веревку…

Воспоминания нахлынули с оглушительной силой.

Он вспомнил дрожь земли, разрушения, пожар. А еще приземление, драку на краю обрыва, попытку сбежать… И то, как с помощью похожей веревки его сначала связали, а затем тянули словно на поводке.

Но хуже всего было осознание того, что веревка по-прежнему на нем. Опутывает руки, торс, железными тисками стягивает лодыжки. Похоже, так продолжалось уже давно – ангел не чувствовал собственных ног.

Налетел порыв ветра, и мир покачнулся.

Нет, не мир.

Покачнулся он сам, а вслед за этим пришла тошнота, какая бывает только тогда, когда резко меняешь скорость полета или прыгаешь в пустоту и до последнего не раскрываешь крыльев… Чувство из реального мира, во сне такое не испытать.