Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 171 – Александр Галиновский

Наконец Ош достиг шеи Дагала. В этом месте кожа не была скрыта одеждой. В скудном разуме паразита возникла мысль, что нужно действовать быстро,– сегодня у него уже случилась одна неудача, а теперь он был куда слабее, чем тогда, когда решил проникнуть в тело убийцы.

Человек продолжал что-то бормотать. Что именно, Оша не интересовало. Он вообще не воспринимал человеческую речь как нечто осознанное,– разумеется, пока не проникал внутрь тела и сам не становился его частью.

Постепенно разговор сошел на нет. Дагал оставил фразы своего невидимого «собеседника» без внимания. Не то чтобы главу тайной службы волновали чьи-то смерти, хотя бы и бессмысленные и совсем необязательные. Гораздо больше его беспокоило, кто на самом деле отдал приказ стрелять.

Он?

Или это был Голос?

Потому что, если это сделал Голос, стоило задуматься, кто из них вообще принимал решения.

Кстати, за все это время Дагал так и не понял, как выглядит обладатель Голоса. Понятное дело, что это был он сам, однако у главы тайной службы собственная внешность не ассоциировалась с этим властным баритоном. Представить, что это лицо принадлежит кому-то еще, он не мог. Было болезненно и неприятно думать, что самозванец в его голове делит с ним не только разум, но и тело.

И вот еще что: порой Дагал пытался вспомнить, взрослел ли Голос одновременно с ним. Был ли это голос ребенка, подростка, юноши до того, как стать мужским?

Позади Дагала черным шипастым нимбом поднялось тело Оша. Теперь он напоминал раскрытый зонт, ткань которого едва заметно трепетала на невидимом ветру. А затем края «зонтика» схлопнулись вокруг головы человека.

Руки Дагала метнулись к лицу, пальцы заскребли по кожистой маске, царапая ее, пытаясь разорвать… Все тщетно. Потеряв равновесие, глава тайной службы рухнул на пол. Его тело выгнулась дугой, ноги заскребли по полу.

Чужеродная субстанция залепила рот и нос, мешая дышать. Со стороны это выглядело так, будто его голову обтягивала вторая кожа. Это была гладкая, лишенная всякой индивидуальности маска. Ни глаз, ни рта, ни ушных раковин. Когда Дагал попытался разорвать ее руками, то почувствовал под пальцами маслянистый материал.

Все еще корчась на полу, он нашарил пристегнутый к поясу кинжал. Это было хорошее оружие: пядь стали, двусторонняя заточка. Пальцы нащупали рукоятку, стремительно рванули кинжал из ножен. Однако тот не поддался. Дагал дернул еще раз. В этот момент он понял, что сознание вот-вот покинет его. Воздуха не хватало, а тот, что скопился у него в легких, требовал выхода. Глава тайной службы пытался высвободить кинжал, но тот никак не хотел поддаваться. И тут Дагал внезапно вспомнил, что перекрестье рукояти пристегнуто к ножнам небольшой петелькой. Чтобы извлечь оружие, нужно было просто скинуть ее.

Почти теряя сознание, он неуклюже проделал это, рванул кинжал из ножен и с размаху вонзил себе в рот.

Прицелиться не получилось. Лишенный зрения и, еще хуже,– лишенный возможности дышать, Дагал был готов на все. Не особо разбираясь, он вогнал кинжал слишком глубоко. Лишь в последнее мгновение он ощутил, как, поцарапав верхние зубы и выбив один из нижних, лезвие вошло в нёбо. На пути кинжала оказался язык. Острие проткнуло его насквозь, а затем, войдя немного глубже, и вовсе срезало часть. В горло Дагалу тут же хлынул поток собственной крови, но – главное! – он опять мог свободно дышать.