Онлайн книга «Завораш. Разделение ангелов»
|
Слух у него также обострился. Теперь Дагал различал не только мельчайшие звуки, но и те, о существовании которых можно только догадываться: хриплое дыхание стоящих рядом людей, бешеный стук сердец и даже едва различимый шорох сползающих по коже капель пота. Кроме этих звуков был еще один – гораздо слабее. Настолько слабый, что даже Дагалу с его новым слухом пришлось прислушиваться. Это были ритмичные удары: тук-тук-тук. Биение замирающего сердца? Возможно, в других обстоятельствах Дагал не стал бы прислушиваться, однако сейчас он знал: в доме никого нет. Тогда чье же сердце стучало у него над головой? Судя по звуку, слишком большое, чтобы принадлежать грызуну или любому из домашних животных. Он поднял голову. Поначалу ничего не было видно. Потолок в доме был высоким, и Дагал догадался, что когда-то здесь находился второй этаж. Перекрытие между этажами либо провалилось, либо выгорело в одном из пожаров, которые случались повсеместно – в основном из-за того, что когда наступала зима, с моря дули холодные ветры, а на смену теплым дням приходили длинные холодные ночи, местные жители вынуждены были пользоваться свечами для освещения и очагами для обогрева. С того места, где стояли Дагал и солдаты, было хорошо видно крышу. Верхние балки терялись во мгле, но кое-что можно было разглядеть. Например, царапины на темном дереве, похожие на следы когтей. Дагал приблизился к источнику звука. Теперь он различал совершенно ясно: где-то над его головой билось сердце. Медленный, натужный и слабый, но вместе с тем ритмичный звук, который ни с чем не спутать. И самое главное – он шел из того же самого места, где на темном дереве виднелись царапины… По распоряжению Дагала один из солдат перетащил на середину комнаты стол. Для этого пришлось сбросить на пол все, что на нем было. Вниз полетели статуэтки, картинки в рамках, миниатюрная курильница для благовоний, резной подсвечник, а также несколько свитков, по виду очень древних. Вероятно, подумал глава тайной службы, содержащиеся в них сведения куда важнее происходящего. Это могли быть исторические записи, сборник поэзии, трактат по философии, медицинский рецепт, записанный в единственном экземпляре. И теперь солдатские сапоги беспощадно прошлись по ним. Солдат взобрался на стол, подпрыгнул, ухватился за балку обеими руками, подтянулся… А затем рухнул, едва не развалив стол под собой. А следом рухнуло нечто. На несколько минут воцарилась суматоха. Солдаты вскинули винтовки, кто-то громко выругался. Затем наступила тишина. Все присутствующие смотрели на предмет, в буквальном смысле свалившийся им на голову. Больше всего это напоминало куль с одеждой, откуда торчали обрывки тряпья. Лишь спустя мгновение стало понятно, что «тряпье» – это мотающаяся из стороны в сторону человеческая голова, а «куль» – не что иное, как сверток или кокон, в котором находилось остальное тело. Одного солдата тут же вырвало. Спустя мгновение к нему присоединился второй. Дагал же смотрел на сверток на полу, из которого начала сочиться розоватая жидкость. Похоже, перед ними был человек, которого каким-то образом замотали в подобие кокона. По очертаниям конечностей можно было угадать позу несчастного – она напоминала положение эмбриона в утробе: поджатые ноги и сложенные на груди руки. Однако больше всего бросался в глаза темный цвет волос на фоне необычно бледного лица. Сухие, потрескавшиеся губы и ввалившиеся глаза за веками цвета старого папируса могли бы принадлежать давно иссохшему трупу… |