Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 202 – Александр Галиновский

Даже света спички хватало, что понять: такой руки не будет. Что-то подсказывало Ноктавиданту, что Дагал не торопится его вытаскивать.

Спичка погасла.

Ноктавидант услыхал доносящиеся сверху звуки возни. Он ожидал, что загорится третья спичка, но этого не произошло. Скрипнул песок на камнях, зашуршала одежда. Раздались чьи-то неторопливые шаги. Клирик не сомневался, что Дагал специально ступает медленно, чтобы был слышен звук удаляющихся шагов.

И они действительно удалялись.

Внезапно все вокруг показалось Ноктавиданту сном. Словно все, произошедшее с ним с той минуты, как он ступил за кроваво-красную дверь крипты и до настоящего момента, было не более чем иллюзией, навязчивым кошмаром, мороком, созданным искусством куратора. Конечно, поверить в это до конца он не мог. Не существует настолько подробных иллюзий, даже если это чьи-то воспоминания.

Наверху хлопнула дверь. Наверняка та самая, через которую Дагал попал в подвал, та самая, к которой еще

недавно стремился сам Ноктавидант. Какие ужасы скрываются за ней? Судя по обнаруженному в подвале, его могут ожидать куда более страшные находки.

Это и служило убежищем неизвестному? Тому самому таинственному наблюдателю? Интересно было бы разузнать, каким именно образом он проник во дворец принципала и, главное, в крипту оракула. Наверняка это помогло бы пролить свет на другие вопросы. Например, куда бежал куратор.

Оставалось ждать. Внезапно Ноктавидант ощутил небывалое спокойствие, как будто не сидел в ловушке на дне колодца в полной темноте. Шаги Дагала теперь звучали далеко. Скрипнула дверь.

Клирик испытал искушение позвать начальника тайной службы, но понимал, что от этого не будет никакого толку. Оставалось два варианта: либо Дагал отправился за помощью (например, позвать кого-то из солдат), либо он просто бросил его здесь. Ноктавидант откинулся на холодные камни колодца. Запах разложения пропитывал все вокруг. Казалось, он пробирался ему в легкие, в желудок, в кишечник, наполняя тело удушливым смрадом.

Наверху хлопнула дверь. Дагал ушел.

Полет.

Стремительный полет наперегонки с грузом, к которому прикована его нога. Веревка хлопает у самого уха, словно разболтанная струна. Тисонга ждет, что с минуты на минуту она натянется. Что произойдет дальше, остается только гадать.

Он падает вертикально, распрямив изящное ангельское тело. Сопротивление воздуха минимальное, и Тисонга внезапно чувствует прилив сил. Кажется, он может лететь так вечно. Однажды нырнув в бездну, рискуешь остаться там навсегда.

Вокруг белая пелена. Все обратится в прах, если… Если…

Следующие события происходят практически одновременно, а потому Тисонга не запоминает почти ничего. Казалось, все его чувства подцепили на крючки, а затем одним движением разорвали. Зрение – в одну сторону, осязание – в другую. Внезапная боль заливает сознание кровавым пожаром.

Чудовищный рывок. Тисонге кажется, будто его тянут вверх, но, конечно же, это не так. Свободный трос заканчивается, и теперь кусок земли, к которому он прикован, увлекает его за собой. Ангела разворачивает ногами в обратную от острова сторону. Сам остров нависает над головой, как грозящий кулак.

Иногда боль способна заменить собою весь мир. Иногда она и есть целый мир. Стальной обруч стискивает грудь. Отныне его тело – запертый гроб, где вслед за дыханием умирает крик. А пустота под ногами – гостеприимная могила.