Книга Кровь Тала, страница 145 – Софья Шиманская

— Во время инцидента в поместье, военный трибун Марк Центо задержал подозреваемую в причастности к мятежу госпожу Талию. Трибун дал мне указание сопроводить ее для допроса по обвинению в измене. Однако… – Кир дернулся, прежде чем продолжить, – однако затем ты напал на меня. Лишил сознания. Ты исчез вместе с ней.

Марк покачнулся, напрягая мышцы, чтобы удержаться на ногах. Он невольно вцепился в руку Кира. На этот раз тот не отступил и не вздрогнул. Он изучающе смотрел на трибуна.

— Нет… я не мог этого сделать. Зачем это мне?

В памяти Марка зияла черная дыра – и он отчаянно пытался ухватиться за что-то, что могло бы ее заполнить. Но каждое усилие только разносило по черепу пульсирующий раскат головной боли.

Он уставился на свалявшиеся, окровавленные волосы на виске Кира. Вот откуда у него была навязчивая тревога за его жизнь.

Марк сам едва не убил его.

— Я обязан был доложить о случившемся. Это обвинение в измене. – Кир высвободился из ослабевшей хватки Марка и поднял руку, подзывая к себе двух дежурящих у постамента легионеров. – Конвоируйте трибуна в здание курии. Лично к командующему. – Кир помедлил, но, собравшись, все же взглянул Марку в глаза, – Трибун… Марк, не оказывай сопротивления. Пожалуйста.

Марк выпрямился. Колени подламывались. Где-то в глубине глазного дна словно застрял гвоздь – он раскалялся докрасна, с каждой секундой становился длиннее, проходил через мозг и вонзался в затылок. Лицо Кира расплывалось перед глазами. И отчего-то казалось печальным.

— Все в порядке, легат. – Марк заставил себя спокойно кивнуть, хотя это движение отозвалось такой болью, будто череп заполнился битым хрусталем. – Идемте.

* * *

— Куда ты увел эту суку?!

— Я не… – Марк сглотнул, голос сорвался на хрип. – Я не помню. Я ничего не помню.

Удар в скулу выбил воздух из горла. Боль раскроила лицо, выжигая зрение. Марк слышал, как лопнула кожа, треснула кость, кровь потекла к уголку рта. Гай Корвин бил наотмашь. Он опустил окованный железом сапог на колено Марка, вдавливая сустав в мрамор до мерзкого хруста.

Марк не слышал собственного крика.

Корвин вцепился в его волосы, резко вздернул голову.

— Ты меня опять этим говном кормить будешь, ублюдок?! – Гай пригнулся, прижал лоб ко лбу Марка. Его тяжелое дыхание било прямо в лицо. Покрасневшие и припухшие золотые глаза казались неестественно яркими. – Когда ты выкрал труп Эдеры, мне было плевать. Но шлюха, которую ты отпустил, убила мою сестру. Мою сестру. Ты понимаешь, Марк?

— Я… – Кровь стекала по подбородку, хлюпала с каждым словом. – Клянусь всеми богами… и честью своего рода… я не предавал. Я бы не сделал этого, император.

Корвин швырнул его на пол.

— Она, – он с размаху пнул Марка по ребрам, – убила, – носок сапога влетел в пах, – мою сестру!

Последний удар – в живот. Марк сложился пополам и съежился на полу. Воздух выбило, спазм сжался внутри, но даже выдохнуть было нечем. Бессилие вязко булькало в горле.

Гай отошел. В отражении крови, которая лужей расползалась у лица, Марк видел, как он упер кулаки в стол, тяжело дыша. Его силуэт подрагивал, и Марк не знал, рябь это на жидкости, галлюцинация или и правда дрожь эдесского командующего.

Когда Марка спрашивали, помог ли он бежать Луцию, он врал, что не помнит. Теперь он действительно ничего не помнил – и не было ни шанса, что ему поверят.