Книга Кровь Тала, страница 160 – Софья Шиманская

— Ты подонок… – выдавил он с трудом.

— Я однажды спустил тебя с поводка, – Луций с сожалением покачал головой, когда Талия приложила острие кинжала к горлу наемника, и тот распахнул рот, судорожно глотая воздух. – Но без поводка ты дичаешь, друг.

Свободной рукой Талия придержала Терцию подбородок, склонилась над ним и впилась поцелуем в его приоткрытые губы.

Это было как нырнуть в темную воду. Чувствовать ее мягкое давление со всех сторон, плыть глубже и глубже, пока не заложит уши и не онемеет кожа. А потом понять, что кожа уже не твоя и тело тоже не твое. Оно другое. Сильное, жесткое. Это тело болит. Злится. Оно наполнено горечью и бессильной яростью. Талия позволила себе разлиться по телу Терция. Подхватила его сознание и понесла вниз, все глубже и глубже, на самое дно, утопила в мягком иле, убаюкала и подарила покой.

А потом вернулась на поверхность, жадно хватая воздух чужим ртом.

— Получилось? – спросил Луций, с недоверием глядя на Терция.

Талия попробовала кивнуть, но у нее не получилось. Чужим телом она не чувствовала ни боли, ни холода, но шевельнуться не могла. Мышцы сковал мороз. Она видела лицо Луция, но не могла понять, где он, на каком расстоянии. Резкие черты казались нарисованными, плоскими и… серыми. Нет, не серыми, охровыми, как старый пергамент.

Она видела глазами Терция. Глазом Терция. И это было страшно. Мир был незавершенным, освещенным только с одной стороны и от этого тело не могло расслабиться. Жесткое, старое напряжение мышц. Готовность к удару. Раскаленные, обнаженные нервы. Страх. Заскорузлый, как запекшаяся кровь, страх.

Талия зажмурилась и вернулась обратно в себя.

— Да… – выдохнула она, пошатнувшись, оперлась руками на колени, – да, получилось. Нужно привести его в порядок.

Голова немного кружилась. Она опустилась на колени и принялась рисовать исцеляющую печать. Терция практически не осталось в этом теле. Точнее, он остался, но был гораздо глубже сна.

Луций отошел на пару шагов, растирая лицо руками.

— Я отпущу его, – тихо сказала Талия, – когда мы закончим, я верну его себе.

— Он мстительный, – невесело усмехнулся Луций, – найдет нового нанимателя и спросит с него уже твою голову.

— Все равно отпущу.

Луций не стал спорить. Он рухнул в кресло, вытянув ноги, и уставился в щель под потолком.

— Тебе придется несладко, – сказал он, – нужно будет говорить от его имени. Держать в узде толпу ублюдков.

— Справлюсь, – отозвалась Талия, закончив печать. – Я долго жила с ним. Я знаю его. А если не выйдет, я могу вернуть его в чувства и контролировать так, как мать контролировала меня. Он будет в сознании, но я буду видеть его глазами и останавливать, когда нужно.

— Почему сразу не сделать так?

— Потому что, как только он поймет, что я сделала, он попытается меня убить. А когда у него не получится – покончит с собой. Дороже свободы у него ничего нет. Я знаю его.

Луций помолчал, глядя в пустоту. Талия расчертила греющую печать и мягко накрыла ей Терция. Наемник был здоров. Лицо его расслабилось в глубоком сне. Талия вдруг ясно вспомнила его сестру. Пусть потрепанный, с заломами морщин в уголке здорового глаза, с горбинкой на сломанном носу, но сейчас Терций действительно был похож на Вицию.

— Я и правда подонок, – бесцветно сказал Луций.