Книга Кровь Тала, страница 223 – Софья Шиманская

Внезапно Терн остановился и взвился на дыбы. Луций придержал Бая и крепче вцепился в рога коня. Пятый зашипел – мороз растекся по земле, пробежал по выжившим деревьям, оставив на них белесый иней.

Луций широко улыбнулся.

Граница Мертвой Земли лениво колыхалась в нескольких футах от копыт Терна.

Луций прыжком спешился и отпустил Бая. Лис тут же понесся прочь, клацнув зубами напоследок. Луций же присел возле границы Мора. Он провел пальцем по влажной, покрытой упругим мхом земле у самого черного контура – и замер.

Он должен был убрать руку, но не смог.

Контур язвы пульсировал, как открытая рана, сбивчиво дышал тишиной. Граница была неровной, точно проеденной. Про Мертвую Землю Луций знал все. Он буквально остался единственным живым экспертом по природе Скверны. Он знал, как выглядят язвы, как они распространяются и как ведет себя черная плесень, растущая на поверхности.

Он видел Скверну и даже касался ее. Он знал, что Скверна жадная, как Хаос, и ее голод ощущает каждый, в ком звенит магия мира. Скверна – это Ничто. Ничто, которое хуже, чем сама смерть.

Почему же тогда в груди Луция потеплело, едва тонкие струны черной плесени коснулись его пальцев?

Он отрешенно смотрел на полотно Мертвой Земли. Упер колено во влажную землю и медленно перевернул ладонь. Длинные жгуты вытянулись, следуя за его движением. Обвили кончики пальцев, скользнули по запястью. Не хищно – ласково, точно в приветствии. От их касания под ребрами защемило тоской и отчего-то захотелось плакать. По-детски, без повода, чтобы от слез стало легче. Жгуты подрагивали, вторя ему. Гладили руку. Не опутывали, не звали за собой – просто гладили бестелесным касанием, наполненным нежностью.

Луций медленно пропустил их между пальцами.

— Эй… – выдохнул он, не слыша себя, – ты поможешь мне.

Отчего-то не хотелось говорить гласом Великого Духа. Пятый свился клубком в его тени, настороженно скалясь, как пес, который не доверяет собеседнику хозяина, но не смеет рычать на него. Слова пробрались по горлу – и Луций знал, что Скверна услышала его сквозь немоту.

Сзади послышались голоса – нукеры тихо переговаривались.

Луций выпрямился, отряхнул ладони и окинул язву взглядом.

— Я на тебя рассчитываю, – беззвучно сказал он и повернулся к своим людям.

— Расставьте патрули на западной части склона, – голос Даллаха эхом пронесся над отрядом. – Оставайтесь незамеченными, загоняйте эдесские отряды разведки в падь, следите за ними. Пусть они возвращаются в Йорд и докладывают, что здесь все тихо, – они не должны подозревать засаду. Но если кто-то из них хотя бы взглянет в сторону этой красавицы… – Луций с усмешкой кивнул на язву, – живым он уйти не должен. Тела оттаскивайте выше в предгорье. Пускай Эдес решит, что битва в пади – лучшая идея из всех возможных. Они не упустят шанса устроить сражение на ровной земле.

— Это же… – выдохнул Тамьян и приподнялся в седле, уставившись на язву с широко распахнутыми глазами, – это же Скверна!

Луций улыбнулся.

— Это – наша легенда, Тамьян.

* * *

Снаружи слышался тихий рокот военного лагеря. Остервенелый декабрьский холод разогнал нукеров по шалашам, и теперь Луций улавливал лишь приглушенные крики, музыку и гогот из тысяч палаток, заполонивших широкую излучину незамерзающего притока Сайрмора. На фоне этого невнятного гула каждый шорох войлочного ската его собственного шатра казался громким и заставлял вздрагивать.