Книга Кровь Тала, страница 32 – Софья Шиманская

Луций подпер пальцами подбородок, разглядывая Талию.

— Я только что чуть не прикончил тебя, – напомнил он.

— Только что? – Талия вскинула брови и вдруг расхохоталась. – Эдера, я с тобой уже три недели. Я не смогу сосчитать, сколько раз ты пытался убить меня за это время. Тебе ужасно не нравилось промывать раны. Я давно не обижаюсь. Сейчас ты, конечно, разошелся, но… Рада обещала, что эти твои приступы поутихнут со временем. Эта курица сбежала в лес. Сказала травы собирать, но я думаю, она просто не хочет с тобой лишний раз пересекаться.

Луций поморщился.

— С ней все в порядке?

— Моими стараниями, – фыркнула Талия, – нас назвали твоими соколами, Даллах. Клевать и быть на твоей стороне – вот это все. И я буду. Больше мне все равно нечем заняться. А пока дай мне обработать ожог. У тебя шея опять кровит.

Не дождавшись его ответа, Талия принялась с осторожностью разворачивать плотную повязку. Луций сверлил взглядом пустоту перед собой.

Ему было противно. Касания Талии, деликатные, почти ласковые, не причиняли боли, и от этого было еще поганее. Три недели он провалялся беспомощной изуродованной куклой. Три недели его выхаживали и мыли, как ребенка, а он не контролировал себя.

Луций сглотнул и до боли прикусил губу изнутри, чтобы прогнать подкатившее отвращение.

— Тебя не видел никто, кроме нас с Радой, – негромко сказала Талия, прежде чем снять последний, приставший к влажному ожогу слой. – Хан пытался сунуться, но я ему запретила.

— Ты смогла ему запретить? Научи как-нибудь, когда выдастся минутка, – усмехнулся Луций и тут же скривился, когда Талия сдернула приставшую ткань, влажную и грязно-бурую. Он поднял глаза, встречаясь с ее сосредоточенным взглядом. – Спасибо.

Талия сухо усмехнулась. Луций потянулся пальцами к шее, но она шлепнула его по руке.

— Введи меня в курс дела, чем тебе так насолил Эдес. Помимо очевидного. – Она вытащила из горшочка первую ленту, пожелтевшую и пахнущую облепихой и календулой и стала аккуратно промакивать ожог на шее. – Что ты сделал такого, что тебя казнили?

Он вздохнул.

— В конце августа мы с Марком случайно убили Квинта Корвина.

Талия подняла бровь и удивленно скривила губы.

— Многообещающее начало.

Луций рассказал ей все. Он слушал свою собственную историю, будто видел себя со стороны и сам приводил сумбурные мысли в порядок. Два месяца хаоса уместились в рассказ, который занял едва ли четверть часа. В нем все имело смысл. Он все сделал бы снова. Подготовился получше, разве что. Освободил бы рабов на лесопилке. Пил поменьше. Не терял бы времени.

Талия успела поменять повязку на шее и перейти к ожогу на груди. Она слушала его молча – впрочем, ее лицо было весьма красноречиво.

Когда Луций заговорил о Мертвой Земле, она застыла с горстью жгучей мази в пальцах и долго смотрела на свои руки. Луций замолк, давая ей время, а потом закончил.

— Я убил Биолу и украл его исследования. Марк ждал меня в поместье, когда я прибыл, он взял меня под стражу. Публично меня обвинили в убийстве Арвины, а за кулисами всего этого балагана потребовали вернуть материалы Биолы. Я отказал. Меня казнили. Конец. – Он повел шеей, привыкая к плотной свежей перевязи. – До сих пор не понял, как они узнали.

— Матушка постаралась, – отрешенно отозвалась Талия, – консул ведь не спит с ней. Он пользуется ее услугами иначе. Следит через нее за людьми. Кровь и молоко. Она видит глазами тех, кто испил ее гниль. Наверняка за Биолой следили так же.