Книга Кровь Тала, страница 70 – Софья Шиманская

Луций следил за Милошем, как зритель на трибуне следит за гладиатором, на которого поставил крупную сумму. О чем он думал, негодовал или радовался, – понять было трудно. Глаза то щурились, то расширялись, на губах появлялась и исчезала усмешка. Лицо, как вода, отражало слишком многое и ничего конкретного.

— Помоги мне, соколица, – шепнул Айлан. – Эта ухмылка к добру или к беде?

Талия не ответила. Откуда ей было знать. Прошло то время, когда она могла считать себя экспертом по расшифровке многослойного вранья Луция. Да и не было такого времени, как недавно выяснилось. Если бы они сидели сейчас вдвоем во внутреннем дворике Лотии, сражаясь за последний кусок мясной лепешки, и обсуждали свежие сплетни, Талия бы сказала, что это лицо читается как «дай мне сутки, и весь Эдес будет обсуждать, что у Висса член фиолетовый». Да только Луцию уже не пятнадцать, и они не в Лотии, а в ставке талорского хана. Это другое. Или нет?

Милош вскинул голову и протянул Луцию исписанный лист.

— Люди трусливы, Даллах, – сказал он, – они смирялись и не с таким.

— Трусливы, – согласился тот, пробегаясь глазами по тексту, – нам нужно напугать их больше, чем они боялись до сих пор, а потом предоставить широкую спину, за которой они смогут спрятаться, – он протянул лист соколу, – добавь драмы. Скучно.

— Это и не развлечение.

— Пожар – это тоже не развлечение, однако ты не отворачиваешься от него с зевком. Страх, Милош. Нам нужен страх. Только знать умеет читать между строк, потому что натаскана видеть намеки, а беженцы сложность слога сочтут верным признаком вранья или слабости.

Луций тряхнул зажатым между двумя пальцами пергаментом. Он держал его раненой рукой. Талия знала, что ему больно. Знала, где прячется его боль. В напряженных крыльях шеи и очертившейся ключичной ямке.

Огонь стоящей на полу лампады раскрашивал лицо Милоша подрагивающими отсветами. Из-за этого казалось, что оно корчится в болезненной гримасе. Но Милош не двигался, лишь не мигая смотрел на Луция.

— Я понял, – он принял из рук Луция лист, – я поддержал твой план, Даллах, потому что он… – слова как будто поднялись у него изнутри против воли, – неплох. Он нам выгоден. Я сделаю все, что от меня зависит во благо моего хана. Но ты – не он, несмотря на ваш альянс. Я не обязан слушаться тебя.

— Не слушайся, – Луций нагнулся к Милошу и улыбнулся так приторно, что у Талии свело зубы, – просто слушай. – Он бросил взгляд на дверь и спросил громче: – Айлан. Раз уж ты здесь, у тебя есть возражения?

Талия усмехнулась. Ну разумеется. Парень двадцать лет прожил, скрывая в своем доме талорцев – уж двери он как-нибудь закрывать научился. Если Луций оставил возможность подсмотреть за собой, это не оплошность, а приглашение. Айлан, впрочем, не стушевался. Заговорщически подмигнув Талии так, он распахнул перегородку, галантно пропустил девушку вперед и вошел следом.

— Допустим, северян в Республике немало, и им только дай повод начать беспорядки, – его речь звучала непринужденно, как будто он все это время участвовал в беседе, – как ты вовлечешь местных?

Даллах щелчком подозвал к себе Талию. На мгновение ей захотелось отвесить ему затрещину, чтобы не зарывался. Но смазанный звук, с которым пальцы Луция проскользнули друг по другу, заставил ее передумать. Она подчеркнуто невозмутимо встала подле него. Раз уж тут разыгрывался какой-то спектакль, грех не поучаствовать.