Книга Кровь Тала, страница 86 – Софья Шиманская

Марк скрипнул зубами и раздраженно взглянул на плебея.

— Проблемы?

— Искорки свои потуши, – тот поднялся и вразвалку подошел к столу Марка, – нам тут мертвечины не надо. Высосать нас вздумал, маг?

Марк опешил. Высосать?

— Я не…

— Что ты «не», петушок? – громко перебил его еще один хмурый посетитель. – Сколько людей должны сдохнуть в Мертвой Земле, чтобы ты кашу себе повкуснее сделал?

— Шел бы отсюда, пока ходить можешь, – добавил его сосед, – только чуму разносишь, крыса помойная.

— Рот закрой, – прорычал Марк, поднимаясь.

Здоровяк, который подошел к нему первым, подался вперед, преграждая ему путь.

— А не закроет – что сделаешь? – Он уставился на Марка и дернул головой. – Клеймо себе поставил и смелым стал? Порезать не сможем, так утопим, как щенка.

— С магами только так и надо! – послышался еще один выкрик за спиной Марка.

Таверна заполнилась утробным гулом. Марк оглянулся и понял, что он оказался в эпицентре набирающей силу стихии. Раскрасневшиеся от жары и дешевого пойла плебеи смотрели на него с нескрываемой ненавистью. Он снова чувствовал себя двенадцатилетним мальчишкой в окружении агрессивной толпы, с той только разницей, что голь была куда менее изобретательна на оскорбления, чем дети патрициев. Их слова заставляли холодеть не от стыда, а от ужаса.

— Маги плодят Мертвую Землю!

— Еду, поди, тоже травите магией!

— Извести нас хотите, златники поганые!

– Ты помог этому случиться, Марк, – мурлыкнул голос в его голове, – это твоя вина.

Рука Марка невольно потянулась к эфесу гладиуса и беспомощно скользнула в пустоте. Он пожалел о том, что на нем не было привычного сагума и перевязи, которые одним своим видом решали все конфликты. Уверенность, с которой окружившие его плебеи несли несусветную чушь, нервировала. На ее фоне его собственное замешательство ощущалось еще сильнее. Это были не бандиты и не вражеские солдаты. Обычный плебс, пьяный, тупой и озлобленный люд. Одна половина их выкриков противоречила другой, но в главном они сходились, и этого им было достаточно.

Они знали. Хуже того – они верили.

– Слухи тем сочнее, чем больше в них простора для фантазии, Марк. Учись, пока я… а, впрочем, уже поздно.

В каждом слове, в каждом нелепом обвинении плебеев Марк чувствовал знакомый стиль.

Он встал, не зная, что делать дальше. Толпа походила на свору собак – поодиночке трусливых, но стоило им сбиться вместе, как они начинали рычать и скалиться, наглея с каждой секундой и пьянея от безнаказанности. Почти все уже поднялись со своих мест. Хозяин таверны лениво опирался на стойку, внимательно следя за залом. Судя по его взгляду, он уже прикидывал, с кого стрясет плату за разбитую утварь, если начнется драка. Рыжая девушка, которая принесла Марку еду, сидела на стойке, поджав ноги, и нервно грызла палец, украдкой поглядывая на мужчину в углу. Тот же, казалось, был единственным, кому не было никакого дела до надвигающегося хаоса. Сидя спиной к залу, он развлекал мальчишку лет семи, играя с ним кинжалом. Лезвие быстро и точно втыкалось в столешницу между его пальцами.

Но вот сам мальчик не отрывал взгляда от Марка. В его глазах была особая, по-детски чистая злоба – та самая, всепоглощающая и бесхитростная, что не знает страха, не думает о последствиях и не нуждается в причинах. Эта злость окончательно взбесила Марка Центо.