Книга Кровь Тала, страница 97 – Софья Шиманская

— А если я скажу, что хочу твоей смерти, наемник?

— Я обижусь, – Терций обезоруживающе улыбнулся, – но ты этого не скажешь, птичка. Давай, расскажи, от кого бы ты хотела избавиться, – он упер локти в столешницу и положил подбородок на ладони. – Девочки со счастливой судьбой с такими, как я, за стол не садятся. Кто виноват в том, что ты оказалась на побегушках у казненного патриция и теперь спишь в нашем гостеприимном гадюшнике?

Талию передернуло. Взгляд Терция впивался в нее ядовитыми иглами, от которых горела кожа. Он ждал ответа. Ответа у нее не было.

— Бросай кости.

Дробный стук утонул в шуме. Талия мельком взглянула на вошедшего бойца. Он подволакивал ногу и в целом мог подождать.

Три и один. Четыре. Терций поморщился и потер кончик шрама под закрытым повязкой глазом. Талия подобрала кубики и согрела их в ладонях. Пальцы чуть подрагивали.

— Боишься, птичка?

— Ты знаешь, что на каждое тавро для плебея нужно получать разрешение цензора? – Талия швырнула кости на стол. – Я подставлюсь, если проиграю.

Восемь. Талия сглотнула. Кто виноват в том, что ее жизнь перекрутило? Только два имени вертелось на языке. Но произнести их она не могла.

— А то ты мало подставлялась. – Терций подхватил кубики и небрежно уронил их с руки. Шестерка и тройка. Он склонил голову. – Чему радуемся?

— Зачем тебе тавро? – Талия раскрутила кости в чашке и ударила ей о стол. Открывать не спешила. – Твои бои и так сплошное вранье, если на тебе будет магическая броня, тебя освистают.

Терций презрительно поморщился.

— Я никогда не выхожу на договорняки, – он ногтем щелкнул ее по руке и перевернул чашку. Тройка. – Если тебя не могут ранить в бою, то какое в нем удовольствие? Тем более я собрался драться с магами, а значит, смысла в Тавро Защиты нет. Ваше оружие пробьет его. Зато тавро от болячек – штука дельная. Будет обидно помереть от поноса до того, как начнется самое интересное.

— Ты знаешь, что наносить тавро больно?

— Глазницу шить тоже было не сахарно. – Он сгреб кости со стола, подкинул в ладони и разжал кулак.

Шесть.

Последний бросок Талия делала, закрыв глаза. В горле запершило. Сделать Первое Тавро – три часа возни. В этом искусстве она практиковалась на отличившихся шлюхах. Талия и сейчас смогла бы вырезать такое тавро с закрытыми глазами. Куда проще, чем назвать Терцию имя жертвы и объявить приговор.

Только услышав, как Терций довольно щелкнул языком, она решилась взглянуть на стол.

Тройка. Он выиграл.

— Постарайся не расплакаться от счастья, – Талия достала трубку и с кривой усмешкой взглянула на Терция.

Тот поднялся, разминая плечи. Трибуны уже недовольно гудели, ожидая финального боя. Подхватив с пола обшарпанный меч, Терций проверил острие пальцем и подмигнул Талии.

— Поздравляю, птичка. Твои перышки остались чистыми.

Кир Калеста отстегнул сагум, и тот с глухим стуком упал на пол. Он наклонился было, чтобы аккуратно сложить одежду, но Агнис требовательно толкнул его под колено. Легат против своей привычной ловкости запнулся о край оттоманки и плюхнулся на нее, даже не успев пригладить задравшуюся тунику. От неожиданности он улыбнулся.

У Кира были веснушки на лице. По-зимнему тусклые, но очень отчетливые на светлой коже. Раньше Марк не обращал на них внимания. Кир состоял из слишком большого количества нюансов.