Книга Мертвые земли Эдеса, страница 201 – Софья Шиманская

— При том, что Мертвая Земля его грызет, – терпеливо пояснил Биола, – она не сжирает всего мага за раз, а очень медленно разъедает его, и пока она занята этим, она не растет. Не реагирует на магию извне. Я научился фиксировать ее в существующих границах!

Луций заложил руки за спину. Он вглядывался в лицо стоящего на коленях человека. Оно казалось ему смутно знакомым. Может, он пересекался с ним в кабаке или просто видел в городе. А может, и не знал его вовсе.

Байби был прав – а что делать-то? Луций всем нутром сопротивлялся идее приносить магов в жертву небытию, словно хтоническим богам древности, но ничего лучше он предложить не мог – и от этого скребло в горле злобой и беспомощностью. Даже если раскрыть правду о Мертвой Земле, даже если вынудить Эдес отказаться от Искусства, существующие язвы придется уничтожать единственным доступным сейчас методом – скармливать им магов. Если дать Барбусу время, возможно, он придумает что получше.

— Ты молодец, – негромко признал Луций.

— Ты погоди! Это мое первое изобретение. – Байби победно улыбнулся. Он торжественно поднял левую руку. Продемонстрировал ее, как гордый кузнец показывает свой лучший клинок. – А вот второе! Я пока не показывал его Арвине. Ну его к праху, еще примажется к моим открытиям. Дождусь лично консула. Так вот, – он нарочито медленно, хоть и подрагивая от нетерпения, принялся разматывать бинты, закрывающие ладонь, – как мы знаем, Мертвая Земля – это своего рода ядовитое пепелище, которое остается после использования магии. Я подумал о том, как еще это можно использовать, например, как создать Мертвую Землю намеренно и контролируемо. Вот как ты думаешь?

Луций изумленно уставился на него.

На языке упорно не вертелось ничего, кроме «как насчет никак, больной ты ублюдок».

— Не знаю.

— А я знаю! – воскликнул Байби. – Осторожно, не трогай, это опасно.

Он скинул бинты и показал свою ладонь. На ней, чернея густой, неестественно темной кровью, зияли глубокие открытые раны с вывернутыми краями. Луций сглотнул подкативший к горлу ком, вглядываясь в узор.

— Это же…

— Первая Печать! – гордо объявил Байби.

Луций приложил ладонь к губам, чтобы сдержать то ли удивленный вздох, то ли тошноту. Первая Печать – детская печать, которая не делала ничего. Барбус Биола и правда был гением. Простой символ Первой Печати он изогнул кругом и превратил его в тавро. Вечное, статичное. Луций разгадал ход его рассуждений и ужаснулся.

— У Первой Печати нет задачи, – он поднял взгляд на сияющее лицо Байби, – она просто пожирает магию бесцельно. Ты закольцевал ее.

— Ага, – закивал тот, – она почему-то отказывалась ложиться обычным тавро, пришлось резать торбенитом. Она не заживает и открывается при использовании, но я над этим еще работаю.

— Но зачем?! – Луций растерянно переводил взгляд с Первой Печати на язву Мертвой Земли. – Ты же буквально занят тем, чтобы понять, как ее уничтожать, на кой ляд ее плодить?

— Затем! – Барбус остановил Луция. – Эй ты! Да-да, вон ты, дылда. – Он щелчком подозвал к себе одного из талорцев. Высокий, ростом почти с Барбуса, он обвел магов потухшим взглядом и равнодушно подошел, почесывая шею. Барбус с улыбкой взглянул на Луция. – Смотри.

Он приложил ладонь к груди талорца.

В детстве Луций хотел увидеть, как рождается Мертвая Земля. Как появляется сама язва. Мечты сбываются, когда этого не ждешь. И уже не очень-то хочешь. Усики черной плесени разбежались от руки Байби. Они словно росли из тела его жертвы, расползались и сливались в густую масляную жидкость. Быстро и жадно. Луций смотрел на это, чувствуя, как по телу распространяется липкое отвращение. Оно зудело в костях и холодило мышцы.