Книга Мертвые земли Эдеса, страница 29 – Софья Шиманская

Закричал хан от боли и понял, что потерял зрение навсегда. В этот момент к нему подошел старый мудрец и сказал: «Ты вновь поддался искушению и забыл, зачем стал правителем».

Осознал слепой хан истину, и сердце его очистилось от гордыни и жадности. И стал тот хан великим правителем, а соколы были верны ему до конца дней, напоминая о справедливости. А после смерти он сам обратился соколом и уже тысячу лет кружит в небесах, зорко высматривая и карая бесчестных людей.

Луций внимательно смотрел на кочевника, пока тот говорил. Вслушивался в низкий голос, наблюдал за тем, как лунный свет смягчал резкие черты его лица. Он никогда до этого не видел такого цвета глаз, как у него. Почти у всех северян они были зеленые, но глаза Орхо были неправдоподобно насыщенного цвета хвои. Когда сказка кончилась, Луций задумчиво помахал заячьей косточкой.

— Любопытно. – Он бросил на Орхо еще один изучающий взгляд, потом тряхнул головой, будто отгоняя наваждение. – Талию я бы в соколы не взял. Она же мне на самом деле глаз выбьет.

— А кого взял бы?

— Не знаю, Центо с Арвиной?

— Плохой хан, – Орхо мягко щелкнул его по лбу, – они же с тобой не спорят, и ты их не слушаешь. Хан, который берет себе таких соколов. – либо дурак, либо тиран, либо и то и другое.

— Пожалуй, – помедлив, согласился Луций, – тогда тебя.

— Я тоже с тобой не спорю и ничего тебе не советую. – Орхо взял из рук Луция кувшин и, не сводя с него взгляда, сделал несколько глотков.

— Так начни, – усмехнулся Луций.

— Как скажешь… хозяин, – Орхо поднялся и рывком потянул Луция за собой, – идем домой. Тебе завтра еще работать.

— Уже поздно отказаться от своих слов? – Луций посмотрел на Орхо снизу вверх. – Потому что, если нет, я бы взял их обратно.

— У твоих слов не так много власти, как тебе бы хотелось.

Не зная, как расценить последнее замечание Орхо, Луций отряхнул тунику и повел Орхо через узкий лаз между домами обратно в Патрицианские кварталы. Луций украдкой наблюдал за кочевником, перешучиваясь с ним и вслушиваясь в его голос.

Луций знал эту сказку. Хотел услышать ее снова. То, что Луций не сделал бы Талию своим соколом, он решил, еще когда ему было десять. Тогда он сказал, что хочет, чтобы кормилица Илма была его соколом. Она тоже посмеялась и сказала, что из него вышел бы дурной хан. Это была хорошая сказка.

Хорошая талорская сказка.

— Дядя?

Тиберий поднял взгляд и широко улыбнулся.

— Мм? О, заходи!

— Я не отвлекаю тебя?

Дядя махнул рукой рабыне, веля разлить по чашам вино, и поглядел на стоящего в дверях Луция с добродушным любопытством.

— Отвлекаешь, но мне это в радость.

Луций неуверенно вошел в таблинум. Звук его шагов разносился по огромному пустому помещению сердитым эхом. Здесь не было никакой мебели – один только пустой стол с жесткими скамьями и трипод с двумя кувшинами и темными мисочками без узоров. Возле него дежурила рабыня с прямой спиной и пустым взглядом. В сравнении с этой комнатой склеп бы показался оживленной таверной.

Тиберий принял из рук рабыни чаши с рубиново-алым вином и неловко пролил пару капель на столешницу. Женщина убрала их мгновенно, и Луцию показалось, что дядя взглянул на нее с легкой досадой. Неудивительно. Луцию здесь было некомфортно, а кипящий энергией Тиберий Авитус часами сидел в этом выхолощенном лимбе. Луций знал, зачем он это делает. Но понять как, до конца не мог.