Книга Мертвые земли Эдеса, страница 30 – Софья Шиманская

Он уселся перед дядей и упер локти в стол, думая, с какой бы стороны подобраться к разговору.

— Я хотел задать тебе несколько вопросов о сновидениях.

— Это же чудесно! – оживился Тиберий. – Я все ждал, когда ты спросишь. Тебе уже что-то снилось?

Луций потер Тавро Сновидений на загривке – маленькое, в четверть ладони – и уклончиво ответил:

— Я почти ничего не запомнил.

Техника Тавро Сновидений принадлежала семье Авитусов и передавалась наследникам. Нынешний глава семьи занимал пост верховного Сновидца. По идее, тавро должно было достаться Публию, но тот категорически отказался от него много лет назад. Луцию Тиберий тавро просто подарил. Он надеялся, что тот пойдет по его стопам, и сначала Луций был в восторге от картин, которые рисовало его воображение: всего одна печать, никаких заклинаний и ты можешь предсказывать будущее!

Позже ему стало понятно, почему учеников у дяди всего четверо. Сновидцев было мало, и Сенат сдувал с них пылинки не просто так.

Это была хаотичная, капризная и непредсказуемая, как само будущее, техника. Она дарила пророческие сны. Вот только они, как и обычные, были отрывочными, сумбурными и состояли из запутанного клубка образов, которые вылетали из головы, стоило открыть глаза. Стать сновидцем значило посвятить всю свою жизнь этому процессу. Очищать голову от лишних мыслей. Учиться видеть сны на определенную тему. Запоминать их в деталях. Кропотливо расшифровывать, вести дневники, выстраивать общую картину. Какая там Печать Перемещения, даже сраный Гнев Богов, которым владел от силы десяток магов, был проще.

Луций уже давно наплевал на это тавро. Иногда ему что-то снилось. Иногда он даже запоминал сны. Узнал, что Лар Кальвин наблюет в фонтан на Марсовом форуме, за пару недель до этого знаменательного события. Пользы немерено.

Однако недавно ему впервые приснилось что-то важное.

— О чем видел сон? – В глазах Тиберия блеснула лукавая хитринка. – Ладно, не говори. У юности свои тайны. Если ты хочешь увидеть сон на какую-то тему, она должна быть единственным, что занимает твои мысли в течение всего дня. Например, если это связано с девушкой, думай о ней, вспоминай ее лицо, поговори с ней, если есть возможность, а перед сном представляй ее себе и думай о том, что тебя беспокоит.

Луций нетерпеливо побарабанил пальцами по столешнице.

— А как запомнить то, что мне снится?

— Ну… – дядя изобразил руками неопределенный жест, пытаясь подобрать слова, – ты должен просыпаться очень медленно, тогда ты успеешь схватиться за сон. Один из моих учеников использует раба: он играет на кифаре, сначала медленно и тихо, потом громче. Я справляюсь сам. Понимаешь?

— Нет, – честно ответил Луций.

Тиберий вздохнул.

— Это практика, мой мальчик. Со временем ты научишься. Записывай свои сны все что помнишь, возвращайся к ним. Иногда на это нужна не одна ночь. А иногда… – голос дяди дрогнул, – знаешь, я ведь не видел смерть твоего отца во сне. Когда против него выдвинули обвинения, я каждую ночь пытался увидеть его будущее, но когда просыпался, помнил только… горе. Самое сложное – не увидеть будущее, самое сложное – это его не испугаться. А я испугался. – Тиберий умолк, некоторое время разглядывал блики света в чаше вина, а потом печально улыбнулся и продолжил: – Последние двадцать лет я вижу сны только о войне. Научиться сновидению о посторонних людях сложно, но зато эти сны я не забываю. Потому что, между нами говоря, они меня мало волнуют.