Книга Мертвые земли Эдеса, страница 59 – Софья Шиманская

Луций тряхнул головой.

— Да кто вообще женится по любви? Жена Тиберия живет в Котии. Видятся раз в год. Да и мой отец женился на сестре дяди по договоренности. – Взглянув на сердитое лицо Арвины, Луций решил, что не хочет слушать лекцию о сакральном смысле клятвы перед богами. – Хорошо, допустим, ты идешь против воли отца. Но и мать Талии может быть против. И вообще… – Луций вдруг вспомнил, что речь идет не об абстрактном мезальянсе, а о его подруге. Стоило ему представить Талию в качестве невесты и уж тем более жены, благородной матроны, его губы скривила усмешка. – Ты Талию спрашивал?

— Нет, – Праймус покраснел, – мне за этот месяц удалось увидеть ее только дважды. Квинт Корвин в начале месяца уехал в Мильвию…

— Куда он уехал? – Слова сорвались быстрее и громче, чем хотелось. Луций ошалело распахнул глаза.

— В Мильвию. Там одна из их вилл. Ты чего? – Арвина изумленно посмотрел на Луция. – Странно уезжать из Эдеса в такое время, но отец сказал, у него там какие-то исследования.

Исследования? Да он червей где-то в окрестных лесах исследует или вьется прахом над полями. На мгновение Луций подумал – а вдруг нет? Вдруг Квинт жив? Нет, невозможно. Сенатору свернули шею на его глазах. Печать Воскрешения – миф из древних легенд. Марк бы ему сказал. За Орхо бы пришли, в конце концов.

А это значило, что Корвины лгали о смерти собственного брата.

Луций усилием воли заставил себя успокоиться. Он коротко взглянул на Орхо. Тот даже не повернулся в сторону Луция и лишь едва заметно кивнул, глядя перед собой, показывая, что слушает диалог. Луцию этого хватило.

— Да, зачем братец протащил его в Сенат? Сидел бы в своей Мильвии, места не занимал. – Луций небрежно повел плечом и подцепил пальцами кусочек мяса. – При чем тут Корвин и Талия?

— На отца свалились его дела, и теперь он безвылазно сидит в Эдесе и знает, где я бываю. – Арвина мрачно выплюнул косточку персика. – Я могу выбираться в Лотию только ночами.

— Так выбирайся. – Луций открыл бутылочку с северным бальзамом. Пахло чем-то травяным, немного хвойным. – И вообще, ты уже обещал явиться голым в Сенат, так вперед.

— Я не буду приходить к Талии ночью, – возмутился Праймус, а потом сник и отвел взгляд, – на самом деле, мне страшно, Луций. Я не отца боюсь. Я боюсь, что меня куда-то несет, а я не знаю, что там. Мне кажется, что я все делаю правильно, но вдруг это не так, вдруг у меня просто… нет выбора. Понимаешь?

— Да.

Бальзам на вкус был терпким, вяжущим, густым и сладко-горьким. Глоток прокатился по горлу раскаленной смолой, обжег, растекся по телу и ударил в голову. Луций прикрыл глаза, перекатывая языком по небу послевкусие. Зверобой. Мята. Незнакомая пряно-кислая ягода. Полынь.

Арвина поник. Даже золотистые прожилки зрачков будто стали матовыми.

— Ты свихнулся, друг, – Луций положил руку на плечо Праймуса и улыбнулся, – но знал бы ты, сколько единственно верных идиотских решений я принял за последнее время. Уж лучше бы явился голым в Сенат, честное слово.

Он не вдавался в подробности, но говорил искренне. Луций действительно понимал терзания Праймуса. Тот собирался принять решение, которое могло разрушить всю его прошлую жизнь, ввязаться в невиданный скандал, настроить против себя семью и всех, кого он знал. Он стоял на пороге трудного выбора, а Луций протягивал ему руку со стороны хаоса. «Не бойся, друг, – хотел сказал он, – я убил сенатора и пустил в свой дом талорца, а ты всего лишь хочешь жениться на дочке хозяйки борделя».