Книга Мертвые земли Эдеса, страница 81 – Софья Шиманская

С трудом приходя в себя, Луций выпрямился. Публий насмешливо посмотрел на него.

— Тебе стоит начать практиковать эту печать, если планируешь идти по моим стопам. – Публий оправил тогу. Его голос не только не сбился, он даже темп и тон не сменил. – Привыкнешь. Добро пожаловать.

— Где мы находимся?

— В Виледе.

Подняв глаза, Луций впервые в жизни увидел Рубеж и оторопел. Он блестел всего в полумиле от них. Тонкая занавесь из золотистой пыли, уходящей в небо, в которой едва угадывались контуры печатей. Она колыхалась словно бы от ветра, переливалась в лучах холодного солнца, смазывала очертания пространства за собой. У ее подножия был виден аванпост боевых магов, поддерживающих печати на этом участке. Луций завороженно рассматривал стену, которая казалась хрупкой и невесомой, но на деле состояла из десятков сплетенных заклинаний, призванных удержать или убить любого, кто коснется ее снаружи.

Очень много магии. Невероятно много магии в одном месте.

— Впечатлен? – с легкой насмешкой спросил Публий.

— Еще бы.

— Не переоценивай силу Рубежа. Орда умеет прорывать нашу защиту, – брат смотрел на занавесь с непонятной Луцию неприязнью, – не будем терять время, идем.

Луций кивнул и поспешил за братом. Военному лагерю в Виледе был уже не один десяток лет. Временные палатки давно заменили стройные ряды массивных зданий, крытых выгоревшей, когда-то алой, черепицей. Лагерь почти напоминал город. Почти. Слишком ровные улицы делили пространство на слишком одинаковые прямоугольные секции, вокруг стоял слишком монотонный лязг брони, скрежет заточки и звон кузнечных молотов. Луций шагал по мощеной претории, которая вела к весьма помпезному зданию штаба, и словно не до конца верил в существование этого места. Зато стал куда лучше понимать, почему Марк Центо окончательно свихнулся после года службы. Иначе и быть не могло.

Луций старался не пересекаться взглядами с легионерами. Он их, впрочем, не интересовал. Военные негромко гудели о своем. Ближе к центру лагеря он заметил, что гул голосов почти стих. Он огляделся. На небольшой площадке, окруженной насыпью, к кресту была привязана женщина.

Кисти рук посинели. На шее и лице запеклась кровь, глаз заплыл так, что черты лица едва угадывались. Длинные каштановые волосы спутались. Она была жива и свирепым волком глядела на проходящих мимо солдат.

— Никогда не видел талорцев? – спросил Публий, заметив, что Луций замешкался.

— Нет, откуда, – от лжи даже пульс не ускорился, – живых, по крайней мере. Зачем она здесь?

— Для поднятия духа, очевидно. Приятно видеть врага поверженным.

— Что с ней будет дальше?

— Не задавай глупых вопросов, – назидательно покачал головой брат, – идем. Мы прибыли сюда не за этим.

Женщина на кресте заметила Луция и одарила его взглядом, полным презрения. Луций поспешил отвернуться. Эта девица сюда не с добром явилась, она не жертва, а трофей. Луций раздраженно царапнул себя ногтем по ладони. В наследство ему, что ли, это досталось? Высокие скулы, светлые волосы и неуемная симпатия к детям Старого Тала.

Луций искоса посмотрел на Публия. Он редко видел брата таким довольным: глаза горели интересом, а двигался он легко и энергично. Видимо, подготовив отчет раньше срока, Луций выкроил ему драгоценное свободное от забот время, которого Публий не видел уже давно.