Книга Мертвые земли Эдеса, страница 83 – Софья Шиманская

Раньше Луций видел эту легенду только издалека. Вблизи командующий оказался еще более захватывающим. Публий уверенно двинулся к Корвину, и Луцию не оставалось ничего, кроме как идти следом.

— Авитус! – Едва они пересекли границу неприкосновенной территории, которая была накрыта Печатью Тишины, Гай пружинисто поднялся и вихрем налетел на Публия, всем весом обрушиваясь на него с обьятиями. – Клянусь Марсом, если Тит не оставит тебя в покое, я сверну ему шею. Я не видел тебя месяц. Непростительно.

— Пусти, прошу, – просипел Публий, не без труда вырываясь из захвата, – я по делу. Это мой брат. – Он поправил тогу и подтолкнул Луция к Корвину. Тот смерил его заинтересованным и совсем немного разочарованным взглядом.

— Сын Эдеры? – Он склонил голову набок. Луций почувствовал себя чем-то вроде козы в клетке льва и придал своему лицу вид равнодушный и слегка раздраженный.

— Луций Авитус Эдерион. Салве, квестор.

Он не отводил глаз, выдерживая взгляд Корвина. Люди вроде Гая не любят, когда перед ними заискивают, здесь выгоднее демонстрировать силу и даже дерзость. Назвать Гая Корвина квестором – как раз на грани допустимого. Правда, но не самая приятная. Загорелый, с блестящей от масла кожей, Гай стоял над ним, скрестив руки на груди. Пугающе огромный. С пугающе правильными чертами лица, сильной челюстью и фамильными янтарными глазами Корвинов. Если Тит Корвин гипнотизировал золотистыми отблесками, а радужка Арвины грела теплым сиянием, то взгляд Гая ощущался как поток расплавленной смолы, обжигал и заставлял сгибаться под тяжестью.

Наконец Корвин рассмеялся – и этот неожиданно задорный гогот моментально объяснил невероятную популярность командующего среди легионеров-плебеев.

— Салве, Авитус-младший, – он приветственно хлопнул Луция по плечу, по ощущениям, едва не сломав ему ключицу, и развернулся к триклинию, приглашая гостей за собой, – что у вас?

— Луций подготовил отчет о сокращении урожая, – Публий сел слева и передал Корвину бумаги, – ты можешь использовать эту информацию в речи. Гай, сейчас, – он остановил руку Корвина в момент, когда тот попытался спрятать стопку листов себе под спину, – это важно, нам нужно продумать тактику.

Командующий вернулся в ту же позу, в которой был ранее, демонстративно закатил глаза и застонал. Волосы снова соскользнули на пол, когда Гай недовольно повернулся к Публию.

— Какая тактика, во имя Юпитера, все же очевидно.

— Сейчас для Сената все выглядит так, будто тебе опостылело торчать на Рубеже, – брат устало потер висок, – Овикула будет напирать на то, что ты жаждешь славы в ущерб интересам Республики.

— Я не обязан пояснять военную стратегию этим трусливым идиотам. Это работа Тита.

— Обязан, – отрезал Публий, – и пояснишь. Читай отчет, а я жду вопросов. – Он сердито отобрал у Корвина чашу с вином и сделал небольшой глоток.

Гай вчитывался в отчет, пропуская целые страницы и отмахиваясь от Публия, когда тот требовал к ним вернуться. На фоне чопорного Авитуса командующий эдесских легионов выглядел непоседливым школяром, которого учитель пытается призвать к порядку, и от этого разительного контраста должности с поведением Луцию отчего-то становилось не по себе. Он рассеянно щипал виноград. От предложенного рабом вина он отказался. В окружении военных, в присутствии Гая Корвина он отчего-то чувствовал себя едва ли не лазутчиком. Несмотря на то что в помещении было жарко, по его коже то и дело пробегали мурашки. Свиток с компроматом на Овикулу жег кожу, будто крапива. Луций то и дело ерзал на месте и одергивал пояс. Здесь опасными казались даже его мысли. Об Овикуле, о Корвинах и уж тем более – о талорце.