Книга Мертвые земли Эдеса, страница 99 – Софья Шиманская

Байби за три дня так и не объявился, отец Арвины снова вернулся в город и запретил тому выбираться в Лотию – Луций проводил время со случайными знакомыми, не зная, чем себя занять.

Щеки коснулись мягкие пальцы. Луций вздрогнул от неожиданности и обернулся, едва не столкнувшись носом с незнакомой темноволосой девушкой.

— Госпожа просила позвать тебя. Она наверху, – прошептала она, обвив руками его шею.

Луций вежливо скинул ее руки. Талия не входила в список людей, которых ему сейчас хотелось бы видеть: она станет задавать вопросы, на которые ему не хотелось отвечать. Ощупает своим цепким взглядом, прищурится, бровями поиграет, так, словно прочитала на его лице какие-то потаенные мысли, подденет их и вытащит на поверхность. Он поморщился, вспомнив их последнюю встречу. Точно, письмо Арвине. У них был уговор.

Луций неохотно поднялся.

— Идем.

Девушка взяла его за руку и, качая бедрами, повела за занавес. Едва тяжелая ткань за ними опустилась, она подмигнула ему и бодро ускакала в сторону кухни.

Дорогу в покои Талии он знал, приличия были соблюдены.

Тяжелый сладкий дым из курильниц щекотал ноздри, из-за закрытых дверей доносились раздражающие чавканья чужого секса. Луций шел по полутемной анфиладе, утопая ногами в мягком ворсе ковра, и продумывал грядущий разговор. Небольшой пир в честь Гая Корвина, на который Луций так стремился тайно проникнуть, должен был состояться завтра. Скорее всего, Талия позвала его для того, чтобы условиться о встрече, чтобы он смог попасть во внутренние коридоры.

Проблема была в том, что ему и даром были больше не нужны эти коридоры. Он планировал носа не казать из дома, пока командующий в городе, но совсем забыл, что обещал Талии передать Арвине письмо.

Луций не думал о Корвинах. Очень старательно. С момента возвращения из Виледа он выстраивал свою жизнь так, чтобы не слышать и не видеть ничего, связанного с этой фамилией. Он не появлялся в курии, не пересекался с Публием и уж тем более не собирался тайно следить за ними. От одной мысли об этом в памяти всплывали мертвые глаза. Золотые – Квинта Корвина. Светло-карие – мальчишки-раба, которого ему подарил дядя. Зеленые, тусклые – глаза сбежавшей талорки. Черные, с невидимым зрачком – боевого мага Целера. Водянистые, почти прозрачные, умоляющие – пропойцы Ерлана, которого Луций убил собственными руками.

Двадцать лет он прожил, сталкиваясь с насилием лишь как зритель гонок да гладиаторских боев, и прожил бы так еще сотню, если бы не полез к проклятым Корвинам. Пять человек погибло на его глазах, дважды он едва не умер сам. Любопытство не стоит того. Не стоит лезть в чужие секреты. Особенно – если дома тебя ждет свой.

Поднявшись по крутой лестнице, он, не стуча, толкнул дверь и вошел в просторную комнату Талии. Она сидела у овального зеркала за небольшим столиком с резными золочеными ножками в виде фавнов и укладывала волосы. Увидев Луция, она лениво махнула ему рукой, не поворачивая головы. Он не мог отвести взгляд от ее отражения. Она все же была божественно красива, с белой, даже голубоватой, как снятое молоко, кожей, изумительными волосами цвета спелой пшеницы, которым даже не нужны были каркасы для высоких причесок. Тонкие пальцы аккуратно собирали пряди с длинной шеи с уязвимо выступающими позвонками. Нимфа, не иначе.