Книга Мертвые земли Эдеса, страница 102 – Софья Шиманская

Луций засыпал. Рваный сон был раздражающим, неполноценным, и все же это было лучше, чем просыпаться в судорогах. Орхо будил его трижды. В четвертый раз Луций открыл глаза сам.

Дождь закончился, по карнизу неровной дробью барабанили капли с крыши. С улицы тянуло сыростью. Шею согревало спокойное дыхание Орхо. Он задремал, закинув руку на Луция. Сев на край кровати, Луций неловко замотался в покрывало и расчертил Печать Очищения, поглядывая на сонно приоткрывшего один глаз Орхо.

— Уговорил, сегодня обойдусь без вина.

— Обещаешь?

— Нет.

— Ты уж постарайся, а то я так долго не выдержу, – пробормотал Орхо и почти мгновенно уснул.

Луций накинул на него покрывало. Он умылся, переоделся в свежую тунику и подошел к зеркалу. Его и без того худое лицо осунулось и заострилось. Он провел пальцами по глубоко залегшим синякам под глазами и зачесал волосы назад, чтобы челка не затеняла их еще сильнее.

«Вылез из трупной ямы» – так сказала Талия?

Вино и правда ему не помогало. Он ничего не говорил Орхо о Тавро Сновидения, но если его сны действительно были пророческими… Тиберий говорил ему, что самое сложное – не увидеть будущее, самое сложное – это его не испугаться. То, как дядя описывал свои сны и ощущения, слишком походило на ощущения Луция, и от этого по его коже полз липкий страх.

Запахнувшись в плащ, Луций неестественно бодрым шагом вышел из дома. Он отправился в курию кружным путем. Ночной дождь окрасил мостовые в антрацит. И без того довольно скупые на цвета Патрицианские кварталы казались от этого совсем тусклыми. Он улавливал в воздухе едва заметный горько-пряный запах опавшей листвы, останавливался, чтобы насладиться им, и разочарованно морщился, когда запах исчезал. Странный сентябрь.

Луций прошел мимо центральных ворот и взял у торговца кувшин медового молока. От этой нежданной заботы его бедный желудок согрелся и потребовал больше внимания. Он решил быть к себе добрее – истязания собственного тела не принесли нужных результатов. Он умостился на постаменте лучезарной статуи Феба и под неодобрительные взгляды прохожих умял с десяток кусочков запеченного сыра с медом и вымоченную в яблочном соке сдобу с сушеным абрикосом.

Подойдя к курии, Луций перекинулся парой язвительных комментариев с толпой молодых патрициев, по обыкновению сидевших на ступенях, – одни боги знали, зачем они здесь собирались каждый день. Половина из них даже близко не имела шанса прорваться в Сенат. Луций поднялся к Публию, но не застал его на месте. Его усталый раб-секретарь с отрешенным поклоном выдал Луцию перевязанную кипу свитков и отдельный лист с заметками брата по делу Месоллы. Луций вышел в широкий светлый коридор и принялся вчитываться в записи Публия, двигаясь к выходу и интуитивно огибая идущих навстречу людей.

Задача казалась несложной – Аргус Месолла явно уступал в хитрости Овикуле. Его махинации лежали на поверхности.

— Авитус! Авитус! Эдера! – Из размышлений его вырвал окрик. Он остановился и обернулся на голос. Лар наконец догнал его и согнулся, пытаясь отдышаться. – Погоди. Дело есть.

— Ну? – Луций вскинул бровь. С этим невзрачным коренастым патрицием он в жизни только пил да играл, какие у него могут быть к нему дела?

— Ты же знаком с этим… – он пощелкал пальцами, – ну, Младшим, который страхолюдина бледная?