Книга Рассвет проклятой Королевы, страница 86 – Эмбер Николь

Клюв грифона приблизился к моему лицу.

— Ты еще жив и борешься, потому что от тебя пахнет старыми мирами.

Еще один вдох.

Мой пульс участился при упоминании моего дома. Она снова глубоко вдохнула.

— Ты – порождение крови Унира. Сделан из серебряного света, как и она.

Я резко повернулся к ней.

— Я совсем не похож на Нисмеру.

— Ты – потерянный король. Хранитель. Защитник. Ты далеко от дома, король Раширима.

Я сглотнул. Удерживающие птицу цепи загрохотали, когда она села на пол.

— Твой свет сжег небо и разорвал мир на части, но сейчас ты стоишь передо мной. Как это возможно?

— Кто-то, кого я люблю, спас меня.

Ее голова наклонилась, два длинных пера на макушке взъерошились, словно уши у собаки.

— Любовь? Я слышала, у тебя было много возлюбленных. Какая из них спасла тебя?

С моих губ сорвался легкий смешок.

— Могу заверить, у меня была только одна настоящая возлюбленная, и это та, чей запах ты почувствовала.

Ее крылья зашелестели.

— Ты спариваешься с тем же зверем, который разрушал твои миры?

— Она не зверь.

От моего тона перья самки недовольно дернулись, но мне надоело, что другие относятся к Дианне предвзято, ничего о ней не зная.

— Она пахнет зверем. Она гораздо старше тебя.

Усилием воли я погасил свою ярость. Я хотел помочь этому существу, а не ссориться. Ей было больно, и теперь я наконец понял почему.

— Знаешь, что мне известно? Они хотят доставить тебя к Нисмере вместе со мной. Кроме того, я вижу оранжевую полосу на твоей голове – ты самка, а значит, сезон размножения прошел две луны назад. Твой крик был вызван не физической, а душевной болью. Я хорошо это знаю. Ты потеряла что-то важное. Я готов поспорить, что ты отложила яйца, и они их уничтожили.

Моя ярость окончательно угасла, когда пустое, затравленное выражение наполнило ее глаза. Она легла на пол, положив одну когтистую лапу на другую, цепи упали на ее спину, сковывая золотисто-коричневые крылья. Не до конца зажившие раны от плетей покрывали ее голову. Засохшая кровь виднелась на ее клюве и склеила перья. Она боролась изо всех сил.

— Они забрали больше, чем яйца, король Раширима.

Я погасил свет и прислонился спиной к стене. Сползая на пол, я сопротивлялся желанию прижать руку к ране.

— Твою пару.

— В нашем доме мы были бойцами, а самцы – защитниками. Его убили первым. Затем они разрушили наш дом. Из-за Нисмеры горы обратились в золу и пепел, и оставшиеся королевства ждет та же участь.

Боль наполнила ее золотые глаза. Боль, которая будет преследовать ее вечно. Мои плечи напряглись от ее слов, сочувствие сменилось решимостью.

— Этого не случится.

Я вздохнул и поднялся на ноги. Торук тоже встала, стальная клетка заскрипела под ее весом. Я выглянул в маленькое окошко, убеждаясь, что охранники не вернулись, но снаружи не было ничего, кроме теней от горящих факелов.

Ее крылья снова зашевелились, когда я полез в карман, доставая кольца. Надев их на пальцы одно за другим, я призвал пылающий кинжал. Мягкое свечение наполнило камеру, ее зрачки сузились до щелок. Я подошел к птице, и ее мощный клюв приоткрылся. Она внимательно наблюдала за моими движениями и, несмотря на опасения, спокойно позволила мне срезать удерживающие ее оковы. Я аккуратно положил их на пол, стараясь не издавать громких звуков.