Книга Книга Азраила, страница 177 – Эмбер Николь

— Спасибо, – ответила я, поудобнее накидывая на себя его куртку.

Опустив подбородок, я уткнулась лицом в воротник и украдкой сделала глубокий вдох, втягивая носом его чистый мужской аромат. Белая футболка обтягивала его торс и составляла приятный контраст с его загорелой кожей и мускулистыми руками. Его вид привлекал внимание, и он обернулся на шепот. Неподалеку от нас собралась группа женщин, которые беззастенчиво его разглядывали. Он ничего не сказал, но было заметно, что его настроение испортилось.

— Не нравится внимание?

Лиам опустил голову.

— Мне некомфортно находиться на публике. Я ненавижу толпу и предпочитаю одиночество. Было время, когда я наслаждался обществом, о чем, я уверен, ты уже знаешь. Теперь я ненавижу, когда на меня смотрят.

Он подпер подбородок рукой, наблюдая, как мимо нас проходят люди. Они то поглядывали на него, то отводили взгляды – и это было далеко не так незаметно, как им казалось.

— Хочешь, я их подожгу?

Я толкнула его коленом.

— Нет, – пробормотал он, не поднимая головы. – Я просто ненавижу это. Сюда же подходит слово «ненависть», верно? – спросил он, наклонив голову набок и не отрывая подбородка от руки.

Я кивнула.

— Почему? Какова настоящая причина?

Лиам вздохнул и снова устремил взгляд вперед.

— Это неважно.

— Важно, раз тебя это беспокоит. Кроме того, нам все равно нечем заняться. Просвети меня.

Веселая мелодия наполнила воздух, когда ближайший к нам аттракцион снова тронулся. Лиам на мгновение замолчал, и мне стало интересно, слышит ли он меня сквозь весь этот шум.

— Я не знаю. Наверное, мне кажется, что они видят все, что я сделал. Каждую ошибку, каждое неверное решение – и винят меня в этом.

Я нахмурилась.

— Ты знаешь, что это неправда.

— Я же сказал тебе, это неважно, – сказал он, возвращаясь к своему резкому тону.

— Эй. – Я толкнула его в плечо, не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы привлечь его внимание.

Он посмотрел на меня.

— Это важно, но не по той причине, о которой ты думаешь. Это важно, потому что именно над этим тебе следует поработать. Ты проецируешь на окружающих то, что чувствуешь сам. Они не знают тебя, как и мы не знаем их. – Я плотнее закуталась в его куртку и наклонилась ближе. – И я открою тебе маленький секрет. Они смотрят не потому, что видят в тебе древнего короля-воина, и не из-за битв, которые ты выиграл или проиграл. Это все в твоей голове. Они пялятся, потому что думают, что ты великолепен.

Он отстранился и удивленно посмотрел на меня.

— Великолепен?

Он произнес это слово так, словно это было самым невероятным из всего, что он мог себе представить.

— И это все, что ты услышал из моей речи, да? – Я закатила глаза и положила в рот еще один кусочек сахарной ваты. – Или мы продолжим притворяться, что это вовсе не так?

Он покачал головой. Я провела языком по губам, и он на мгновение задержался на них взглядом.

Я вздохнула, сдаваясь.

— Да, великолепен. Ты привлекательный, красивый и сексуальный.

Кажется, в его целомудренном мозгу что-то щелкнуло, потому что уголок рта дернулся.

— Особенно когда ты улыбаешься.

Он покачал головой и усмехнулся. Бархатный звук его смеха ласкал мою кожу. Лиам был смертоносен – во многих отношениях.

— Ты все время называешь меня разными словами. Твое мнение меняется, как ветер.