Книга Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 1, страница 107 – Шуан Мэйхуа

Но с каждым днем становилось все очевиднее: то, что он создал, было не просто армией из мертвецов. Куклы начинали проявлять свои собственные черты характера, у них появлялись мысли и желания. Некоторые из них начали задаваться вопросами о своем происхождении, о своем месте в мире, о том, что будет с ними после смерти. В какой-то момент Чжоу Ин сам начал бояться своих творений, поэтому решил от них избавиться. Никто не знал, что все обернется войной, когда одна из марионеток сможет выбраться и отправиться на север. Но спустя какое-то время ее тело начало гнить и разлагаться, сохраняя здравый рассудок зародившегося сознания в мертвой оболочке.

Испугавшись за свое жалкое существование, Чжоу Ин решил отправиться в процветающую на тот момент столицу Чжиюн, сосватав императору двух своих племянниц – двух одинаковых красавиц, Чжоу Линь^[74] и Чжоу Лань^[75]. Кто бы мог подумать, что император окажется настолько падок на разврат, что не сможет выбрать одну из них и решит связать обеих, одинаковых по крови, но совершенно разных по характеру, одним именем и одной судьбой.

Семья Хань, столетиями охраняющая покой древнего Бога севера, обнаружив на своей земле живую марионетку, сразу же постаралась избавиться от нее. Хань Ян, будучи рожденной с чистой энергией Ци, смогла быстро расправиться с этим бездушным созданием. Однако почти сразу же из расчлененного трупа выползли белые пауки. Их яд не только приводил к смерти, но и путал разум живых людей, погружая их в самые страшные кошмары, пока сознание не теряло свою ясность и несчастные не сходили с ума.

Ю Хуан вся была в холодном поту. Служанки сняли с принцессы грязное свадебное одеяние и переодели в чистое ханьфу.

— Больно… Как же больно. Мама. Матушка. – Принцесса корчилась от боли, сжимая шелковые простыни. Из-под плотно сомкнутых век стекали влажные дорожки слез.

— Ей становится хуже, – проговорила одна из служанок, помогающая придворному лекарю привести Ю Хуан в чувство.

Хань Иньюэ, только что вошедшая в покои Ю Хуан, тяжело выдохнула и сказала:

— Напротив, она борется – значит, не утратила своей человечности. Отойдите.

Аура Хань Иньюэ была как у истинной воительницы. Не успела супруга старшего сына императора появиться в покоях Ю Хуан, как лекари и служанки поспешили отстраниться от постели больной.

Сосватав свою старшую дочь за Ю Байху, Хань Ян фактически отдала Ю Чжэнхаю наследницу Биянья. Изначально это играло императору на руку, но позже он начал сомневаться в своем решении. Возможно, слухи были правдой и Хань Ян изначально все спланировала, не побрезговав опуститься до того, чтобы сговориться с кучкой родственников. А возможно, во всем виноваты чиновники, которые боялись очередного восстания и неустанно нашептывали императору сплетни, как стая сорок.

Руки принцессы Ю Хуан были ледяными, а со лба скатилась очередная капля пота. Хань Иньюэ не стала терять время и, положив руки на грудь принцессы, приказала:

— Печать!

Потоки белого, чистого сияния Ян озарили комнату. Тяжелый запах лекарственных трав и благовоний развеялся. Его сменил легкий цветочный аромат орхидеи.

На одеяние принцессы Ю Хуан упала капля свежей крови, скатившаяся с уголка губ Хань Иньюэ. Сознание Ю Хуан было спутанно: попав под чары яда Бяньхуа, она начала забывать себя, терять свою настоящую личность.