Книга Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2, страница 46 – Шуан Мэйхуа

Хань Иньюэ не могла говорить. Не могла даже подать какой-то знак. Ю Байху не знал, слышит ли она его. Но после того, как Ю Байху произнес последние слова, Хань Иньюэ распахнула глаза.

С самого утра Люй Яо снова жаловался на головную боль. Цзянь Чжун подготовил по его просьбе снадобье. Стоило лекарю войти в покои Люй Яо, как в нос ударил запах алкоголя. Наверное, не стоит учить мастера Люй, что проветривать помещения нужно чаще, ведь это обязанности слуг. Однако Цзянь Чжуня беспокоило такое небрежное отношение учителя наследного принца к своему здоровью. Покачав головой, Цзянь Чжун поставил на стол небольшой пузырек с лекарством, сложил ладони и поклонился.

— Мастер Люй, что же вы так…

Люй Яо морщился от любого лишнего шума, ведь это усиливало пульсирующую боль в висках. Что уж говорить о том, что его, наставника Люй, пытались вразумить, как правильно жить и следить за своим здоровьем. Наверное, последней каплей, когда Люй Яо наконец не смог сдержаться, стали именно слова Цзянь Чжуня:

— Мы не молодеем… Нужно лучше следить за своим здоровьем. Особенно в вашем возрасте.

Услышав эти слова, Люй Яо вовсе позабыл о своем недуге. Не молодеем? В его возрасте? А что не так с его возрастом? Если бы не выходки Мао Яньсяо, которые ему приходилось терпеть ежедневно, он чувствовал бы себя куда спокойнее. Хотя когда его сердце и разум в последний раз были спокойны? Единственной радостью было лишь то, что с приходом весны Его Высочество наследный принц Ю Вэйюань должен был вернуться в Чжиюнхай. Вновь занять свое место, обручиться с принцессой Гунхуа, Сяо Мэйли, заниматься государственными делами, стать хорошим сыном, благородным мужем, прославить свое имя, чтобы в будущем подданные уважали его, любили и почитали. Люй Яо тяжело вздохнул и покачал головой. Он тихо прошептал, так, что его бормотаний было не разобрать, особенно старому лекарю, чьи волосы покрылись сединой лет и опыта: «А что, если он захочет избрать иной путь?» Тонкие пальцы мастера Люй сжали бамбуковый веер.

— Вы что-то сказали, мастер Люй? – поинтересовался Цзянь Чжун.

Холодно взглянув на лекаря, Люй Яо протянул руку и, взяв снадобье, тут же опустошил пузырек. На вкус оно вышло действительно отвратным.

— Нельзя ли приготовить менее горькое лекарство? – прикрыв рот веером, пробормотал Люй Яо.

Взяв пустой бутылек из рук мужчины, Цзянь Чжун ахнул, ударив себя по бедру:

— Весна же. Стебли свежие. Вот отвар и горчит.

Люй Яо помахал рукой, щурясь от недовольства, давая понять лекарю, чтобы тот не задерживался и поскорее возвращался к себе. Не настаивая на дальнейшем разговоре, Цзянь Чжун вежливо склонился в поклоне и отправился к себе.

И Чан, с утра не теряя времени, помогал своему учителю навести порядок в его каморке. Зная, что сырость, пыль или любое другое внешнее воздействие могут повлиять на продукт, а у Цзянь Чжуня было не так много нужных ингредиентов для лечений, И Чан старался беречь то, что было, и время от времени радовать своего учителя, принося ему более редкие или дорогие лекарственные препараты.

Дверь скрипнула, и Цзянь Чжун медленно вошел в комнату. На его лице отразилась мягкая улыбка, стоило старику увидеть, с каким трепетом И Чан протирает медицинские инструменты. Старик усмехнулся и, прикрыв за собой дверь, сел за стол.