Книга Я подарю тебе новую жизнь, страница 79 – Юлия Резник

— Прости, малыш. Спешу — трындец, — сипел, вколачиваясь в нее, пока она содрогалась. Потом быстро вышел, дернул ее на себя, намекая, как хочет закончить. Леся его приняла, обхватила губами, выдерживая два мощных толчка, и сглотнула, глядя на него слезящимися шальными глазами.

— Капец, Лесь. Капец… просто. Что ты со мной делаешь… Пацаном себя чувствую, — шептал ей в волосы, ласково поглаживая по подрагивающим плечам. Отдышаться после такого было не так-то просто. — У меня же кроме тебя в последние годы никого не было, знаешь? Так что я на голодном пайке. Затрахаю, дорвавшись. Готовься.

Леся кивнула. Хотя… Признаться, она о том совершенно не думала. Зачем он сказал? Теперь думай, что было не в последние?

— А у меня вообще… Никого. Никогда.

— Ну, в этом соревновании ты выиграла, — хохотнул Стахович, звонко шлепая ее по заднице. — И хорошо. Спасибо тебе… — стал вдруг серьезным.

— За что?

— Что была… И что ждала меня, тоже спасибо. Я, конечно, эгоистичный мудак, но… Лесь, ты не представляешь, насколько особенная.

Леся рассмеялась. Покачала головой. Взъерошила Стаховичу волосы на макушке. Какой же он дурачок! «Не представляешь…» Да ей столько раз говорили, что она не такая, как все. Начиная с садика, заканчивая…. Ах, нет. Она не хотела об этом думать. Но не думать теперь не выходило.

Зачем-то она с грустью в голосе уточнила:

— В смысле — глупая?

— Нет! — рявкнул Олег, — Особенная. Чудесная… Невероятная… Понимаешь?

— А любимая? Это Богдан спросил… Я же не нашлась, что ему ответить… — зачастила, чтобы то ли объяснить, то ли оправдать свой глупый вопрос.

— Ну, а ты как думаешь после всех этих лет? — сощурился Стахович.

Потом Олег часто думал, что зря он не сказал прямо… Что ему стоило?

Я тебя люблю…

Три слова. А он ответил вопросом на вопрос, почти тут же его окликнул тихий голос распорядителя протокола, да-да, прямо в момент, когда они были в кровати, и… Его опять закрутили дела.

Что это было? Он опять выбрал привычное? Или просто не понял, как это важно? Тогда это показалось ему если не естественным, то точно правильным. Слова — это обязательства. Слова — это рамки. Слова — это то, что потом придется подтверждать делом. А у него, учитывая их опыт, с делами была проблема.

И только потом, спустя дни, недели, месяцы — он возвращался к тому утру. Вспоминал ее взгляд. Как она замерла, ожидая, но, как всегда, ничего не требуя. И как в этот самый момент он сам, даже того не поняв, в очередной раз выбрал не ее. Как он умудрился не заметить?! Не понять очевидного?

Леся тогда ничего не сказала.

Она вообще стала говорить меньше.

Сначала Олег это тоже упустил. У него было столько головняков — с работой, болезнью Инги… Даже когда он замечал, что с Лесей что-то не так, он списывал это на проблемы с адаптацией в новой реальности.

Но почему-то все чаще вспоминался тот год, когда они не виделись. Дела Стаховича на юге закончились. Он пошел на повышение, но в другой регион. И там так закрутило, что целый год, да, ему было никак не вырваться. Шла ожесточенная борьба за власть. Фигуры, чье положение казалось незыблемым, летели прочь с шахматной доски. Олег и на день не мог отъехать, потому что в экстренной ситуации счет порой шел на минуты. Но даже в таких условиях он думал, как ему так извернуться, чтобы был повод снова с Лисеной свидеться… Скучал по ней дико. В те редкие минуты, когда вообще удавалось подумать о чем-то кроме работы.