Книга В тени его лжи, страница 12 – Галина Колоскова

Из комнаты Кирилла доносится приглушенный стрёкот компьютерной игры. Обычно он смеётся, кричит что-то товарищам в головной гарнитуре. Сегодня – только монотонные щелчки мыши. Он заперся там сразу после школы, молча проглотил ужин и убежал. Не остался, как раньше, чтобы рассказать мне что-то смешное про учительницу или одноклассника. А именно убежал. Словно боялся, что я начну задать вопросы. Или что он его задаст.

Чувствую напряжение сына сквозь стены. Оно висит в воздухе, смешиваясь с моим собственным. Мы, как два заряда, накопленные под одной крышей, и любая искра может всё взорвать.

Искра возникает, как всегда, неожиданно.

Дверь в его комнату приоткрывается. Кирилл стоит на пороге. В мешковатых спортивных штанах и футболке с супергероем, которого уже перерос. Лицо бледное, серьёзное.

— Мам?

— Да, родной? – откладываю книгу, которую всё равно не читала.

Он подходит медленно, садится на стул напротив, смотрит на свои руки.

— А папа что… опять на даче?

Сердце сжимается. Проглатываю ком в горле.

— Нет, сегодня он на работе. Задерживается.

— А почему он так часто ночует на даче? – сын поднимает на меня глаза. В них столько скрытой паники, что мне хочется закричать. – Раньше такого не было. И ты раньше не плакала по ночам.

От его слов перехватывает дыхание. Не думала, что он стал плохо спать и всё слышит. Надеялась, что смогу спрятать боль.

— Я не плачу, – слабо лгу я. – Просто устаю.

— Вы… вы разводитесь? – выпаливает он, срывающимся на последнем слоге голосом.

Мир вокруг меня плывёт. Вот вопрос, которого я боялась услышать от него больше всего.

— Кирюш… почему ты так думаешь?

Он отводит взгляд, начинает теребить край футболки.

— Лёша… вчера был с родителями в ресторане. В том, в центре, со стеклянными стенами.

У меня в груди всё обрывается. Я знаю про какой ресторан он говорит. Пафосный. С изысканными блюдами и видом на Кремль. Похоже Юля любитель рыбы.

— И что? – с трудом выдавливаю я.

— Он видел там папу… – Кирилл говорит осторожно, почти шёпотом, словно боится, что его слова материализуются и станут ещё более реальными, – с какой-то девушкой. Они сидели рядом и… держались за руки.

Кажется, я перестаю дышать. Каждая деталь, которую мне по крупицам собирал Игорь, вся та холодная, документальная правда – оживает в детских словах моего сына. «Держались за руки». Не «общались по работе». Не «делили счёт». А держались за руки. Как мы с ним когда-то.

Как защитить хрупкий мир ребёнка?

— Папа, наверное, обсуждал что-то с коллегой, – пытаюсь найти оправдание предателю.

— Лёша сказал, что они постоянно смеялись, – продолжает Кирилл. – И папа не сводил с неё глаз… – Он замолкает, глотает ком, перед тем как добавить: – Он с ней пропадает на даче? Она будет его новой женой?

В серых глазах – прямой, недетский вопрос. И страх ребёнка почувствовавшего, что в семье большие проблемы.

Я не могу сыну лгать. Но и не могу вывалить на него правду. Опускаюсь на колени перед его стулом. Беру холодные ладони любимого мальчика в свои.

— Слушай меня, Кирилл. Что бы ни происходило между мной и папой, это не твоя вина. Понимаешь? Мы оба любим тебя больше всех на свете.

— Но вы будете разводиться? – настаивает он, и по щеке скатывается первая слеза. – Папа уйдёт к ней? И у них будут другие дети? А я тогда никому не буду нужен?