Книга В тени его лжи, страница 13 – Галина Колоскова

Эти слова и страхи самого главного человечка на свете разрывают меня. Вся моя боль, все унижения – отступают, затмеваемые одним-единственным чувством. Всепоглощающей, материнской яростью. Артур посмел не просто предать меня. Он принёс в наш дом боль. Заставил плакать и бояться будущего собственного ребёнка.

Если бы я могла избавить его от боли. Сделать так, чтобы ему никогда не пришлось разрываться между нами с Артуром.

— Ты нужен мне, – искренне уверяю, глядя в несчастные глаза мальчика. Сжимаю его руки. – Ты нужен мне. И никто, никогда не сможет этого изменить. Никакая Юля. Никакие другие женщины. Ты – мой сын! Я всегда буду любить тебя, и стоять на твоей стороне.

Он кивает, всхлипывая. Прижимаю к груди худенькое, содрогающееся от рыданий тело. Глажу его по спине, шепчу утешения, сама с трудом сдерживая слёзы. В груди закипает новое безжалостное чувство. Желание сделать предателям настолько же больно.

Вечером встречаю Артура в прихожей. Во мне нет больше ни страха, ни неуверенности. Только холод.

— Нам нужно поговорить.

Он смотрит на меня с плохо скрываемым раздражением.

— Оль, я смертельно устал. Не сейчас.

— Сейчас, – говорю так, что он замирает. – Кирилл сегодня спрашивал, разводимся ли мы с тобой.

Лицо Артура каменеет.

— С чего это вдруг? Ты настраиваешь против меня сына?

У меня темнеет в глазах от этой наглой, чудовищной подмены.

— Я?!…Его друг, Лёша, видел тебя вчера в ресторане. С Юлей. Вы держались за руки. Твой сын видел на фотографии, как ты смотришь на другую женщину! Он плакал от страха, что ты его бросишь!

Артур отступает на шаг с лицом искажённым гримасой гнева и… стыда, который он тут же пытается подавить.

— Вот как! Ты не только сама следишь за мной, как маньячка, ты ещё и детей подключаешь? Настраиваешь сына шпионить за отцом? Это больно, Ольга! Понимаешь? И низко!

Я смотрю на незнакомого мне Артура. Кричащего на меня в прихожей нашего дома. Обвиняющего жену в том, что сын узнал о его измене. И понимаю глубину падения этого человека. Он уже не способен на честность. Даже перед самим собой.

— Выходит, это я во всём виновата? – говорю тихо, не желая, чтоб Кирилл нас услышал. – Я виновата, что сын увидел тебя с любовницей? Я виновата, что он задаёт вопросы? Я виновата, что ты нас предал?

— Хватит! – рычит он. – Не хочу этого слышать! Прекрати промывать ребёнку мозги! Если хочешь войны – ты её получишь!

Он разворачивается и уходит в спальню, хлопнув дверью.

Я остаюсь стоять в коридоре. В ушах звенит от его слов. «Промывать мозги». «Война».

Иду к комнате Кирилла, приоткрываю дверь. Он лежит, отвернувшись к стене. По напряжению его спины понимаю – не спит. Смотрю на затылок сына, на пока неширокие плечи и ярость накрывает с головой. Артур посмел разрушить мир нашего ребёнка. Перешёл последнюю черту.

Тишина в доме стала иной. После разговора с Артуром, после слёз Кирилла, она напряжённая, густая, как перед грозой. Мы с сыном двигаемся по дому, словно два призрака. Стараемся не касаться друг друга лишний раз, чтобы не обжечься болью.

Артур ночует дома, но от этого ещё невыносимее. Его присутствие – колючая проволока, натянутая в каждом углу. Он пытается говорить с Кириллом, но тот отворачивается, уходит в свою комнату. В глазах сына не обида, а разочарование.