Книга "Хороший муж". После измены, страница 26 – Галина Колоскова

Каждый документ — это гвоздь в крышку гроба нашего брака. Каждая цифра — кусок нашей совместной жизни, преданный анафеме.

Адвокат Сергея пытается возражать. Он говорит о «кризисе в отношениях», о «временном помутнении», о том, что его клиент «готов возместить ущерб». Но его слова тонут в железной логике Ирины Викторовны и в груде материальных доказательств.

Я смотрю на Сергея. Он сидит, ссутулившись, не смотрит на меня, не смотрит на сына. Он проиграл и знает это.

Игорь застыл неподвижно. Я кладу свою руку поверх маленького кулачка. Он разжимает пальцы, и его ладонь, вжимается в мою.

— Суд удаляется для вынесения решения, — объявляет судья.

Мы выходим в коридор. Минуты тянутся мучительно долго. Артём предлагает мне бутылку воды. Я отпиваю глоток, но вода кажется безвкусной. Сергей и его адвокат стоят в другом конце коридора, о чём-то тихо спорят.

— Мам, а что теперь будет? — шёпотом спрашивает Игорь.

— Теперь будет по закону, — так же тихо отвечаю я. — Как должно было быть всё это время.

Нас приглашают обратно в зал. Судья зачитывает решение монотонным голосом.

«…Исковые требования удовлетворить частично. Брак расторгнуть. Признать кредитные договоры… недействительными… Наложить арест на имущество ответчика… Разделить совместно нажитое имущество… 70 процентов истцу, 30 — ответчику… Признать ООО «Феникс» банкротом…»

Цифры, проценты, статьи. Суд оставляет Сергею долю в его почти обанкротившейся компании по недвижимости и небольшую часть денег. Мне достаётся дом, моя студия, основная часть сбережений, которые он не успел спустить. Всё, что он строил с Викой, объявлено банкротом. Они остаются ни с чем.

Это победа. Блестящая, безоговорочная победа! Ирина Викторовна сдержанно улыбается, пожимает мне руку. Артём смотрит на нас с облегчением.

Но внутри меня — пепел. Горький, серый, безжизненный.

Я смотрю на Сергея. Он стоит, опустив голову. Он проиграл всё. Свою семью, свой дом, свои деньги, свою репутацию. Его мечта о «новой жизни» обернулась полным крахом. А я не чувствую ни радости, ни торжества. Только бесконечную, всепоглощающую усталость.

Он поднимает на меня глаза. Всего на секунду. И в его взгляде я не вижу ни ненависти, ни злобы. Только стыд и пустоту, зеркальную моей.

Он разворачивается и быстро выходит из зала, ни разу не оглянувшись. Его адвокат бежит следом.

— Поздравляю, Ксения Сергеевна, — говорит Ирина Викторовна. — Справедливость восторжествовала.

— Да, — отвечаю на автомате. — Благодаря вам. Спасибо огромное!

Мы выходим из здания суда. Дождь кончился, но небо всё ещё затянуто серой пеленой. Я останавливаюсь на ступенях, вдыхая влажный, прохладный воздух. Он больше не пахнет озоном. Он пахнет свободой. Странной, неуютной, пугающей свободой.

— Я отвезу вас домой, — предлагает Артём.

— Нет, — я качаю головой и смотрю на Игоря. — Мы дойдём пешком. Нам нужно побыть одним.

Артём понимающе кивает.

— Хорошо. Позвони, если что-то понадобится.

Он уходит, оставляя нас с сыном на ступенях суда, на пороге нашей новой жизни.

Мы идём по мокрому асфальту, не держась за руки, но чувствуя близость друг друга. Молчим. Что можно сказать? Что всёхорошо? Это будет ложью. Что всё плохо? Но худшее, кажется, позади.

— Мам, — первым нарушает молчание Игорь. — Теперь он нам чужой?