Книга "Хороший муж". После измены, страница 27 – Галина Колоскова

— Юридически — да. Но он навсегда останется твоим отцом. Как бы больно это ни было.

— Я не хочу его больше видеть.

— Тебе и не обязательно. Это твой выбор. Я буду его уважать.

Уверена, что маленькое доброе сердце оттает и он простит отца, но это будет не скоро. Мы доходим до нашего дома. Нашего. Теперь это не просто слово, а юридический факт. Я открываю дверь. В доме пахнет так же, как и всегда. Но он кажется другим. Большим. Пустым.

Игорь снимает пиджак и вешает его на вешалку. Он делает это медленно, тщательно.

— Знаешь, — говорит, не глядя на меня. — В школе нам задали сочинение на тему «Мой герой». Я сначала не знал, о ком писать, а теперь знаю.

Я смотрю на него с замирающим сердцем.

— О ком?

— О тебе, — он поднимает на меня глаза, и в них нет детской восторженности, а есть глубокая уверенность. — Потому что герой — это не тот, кто не боится. А тот, кто боится, но всё равно делает то, что должен.

Слезы, которых не было в суде, наконец подступают к моим глазам. Горячие, очищающие.

— Спасибо, сынок. Но я не герой. Я просто твоя мама. И я люблю тебя.

В этот вечер мы не говорим о Сергее. Мы не говорим о суде. Мы едим пиццу, которую я заказала, смотрим старый комедийный фильм и смеёмся. Наш смех звучит немного неуверенно, по-новому. Но он настоящий.

Поздно вечером, укладывая Игоря спать, я сижу на краю его кровати, как в детстве.

— Всё наладится, — говорю, гладя по тёмным волосам. — Я обещаю.

— Я знаю, — он улыбается. — Потому что мы вместе.

Он засыпает, а я выхожу в гостиную. Подхожу к большому окну и смотрю в сторону города. Где-то там, Сергей. С его крахом, его стыдом и его пустотой. А здесь — я. С пеплом в душе, с раной, которая, возможно, никогда не заживёт полностью. Но также — с моим сыном. С моим домом. С моей работой. С моей правдой.

Суд не вернул мне веру в любовь. Не вернул доверие. Не стёр предательство. Он просто поставил точку. Горькую, но необходимую.

Я подхожу к огромному зеркалу. Смотрю на своё отражение. Усталое лицо. Глаза, видевшие слишком много боли. Но в этих глазах есть что-то новое. Пока не счастье, а сила, добытая в огне.

Я поднимаю подбородок. Я — Ксения Арбатова! Я выжила, не сломалась. И теперь мне предстоит заново научиться жить. Не в мире иллюзий, а в мире суровой, но настоящей реальности.

Выключаю свет и иду в свою комнату. Завтра будет новый день. Первый день нашей с сыном другой, пока сложной, новой жизни. И я встречу его с мужеством. Потому что за моей спиной спит мой сын. А впереди — целая жизнь, которую нужно прожить. Честно.

Прошёл ровно год. Триста шестьдесят пять дней. Невероятно, как время, которое когда-то тянулось мучительно долго, теперь обрело свой естественный ход. Я стою в гардеробной, завязываю ремешок на туфле. Моё отражение в зеркале мне знакомо и одновременно — ново.

Я больше не крашу волосы. Они отросли до своего природного, русого цвета. Мне нравятся естественный оттенок, лёгкие волны у висков. На мне платье из моей последней коллекции — простого кроя, глубокого синего цвета, как ночное небо перед рассветом. Оно сшито в моей мастерской, по моей выкройке. Оно — моё. И серьги… серьги я выбирала долго. Я теперь не ношу бриллианты в ушах, не могу. В конце концов, остановилась на маленьких жемчужных гвоздиках.