Книга Злодейка в финале, страница 2 – Энже Граф

Я обошла камеру по кругу. Потрогала цепи — те издали ржавое звяканье — затем крюк. Провела пальцем по стенам, оставляя на камне мокрую дорожку. Внимательно изучила деревянную лавку, даже попробовала поднять ее, как в поезде. С любопытством заглянула в ведро. Пустое. От души надышалась спертого воздуха. Поморщилась. Почувствовала первые признаки приближающейся головной боли. Удивилась. Поймала себя на том, что начинаю дрожать от холода. Поразилась. Попробовала проснуться.

Но сон не желал меня отпускать.

Я присела на лавку, поджала под себя ледяные ступни и намекнула мозгу, что пора и честь знать. Сон сном, зрелище зрелищем, но завтра утром меня ждет встреча с продюсером и актерским составом, и я бы не хотела клевать на ней носом. Тем более, что не далее, как вчера мой редактор и так отругал меня за рассеянность, и мне пришлось пообещать, что я буду на встрече вся и полностью. Но мозгу отчего-то было все равно. Он не желал вытаскивать меня из этого сна.

Тогда я решила пойти от обратного: лечь на лавку и уснуть. Когда я открою глаза в следующий раз, я уже буду в своей квартире, и мне останется только наспех надиктовать все детали этого сна в диктофон, а затем бежать знакомиться с кастом. Так я и сделала. Легла на лавку и закрыла глаза. Но лавка была жесткой, а холод таким пробирающим до костей, что прошло не меньше вечности прежде, чем мне удалось задремать. Холод не отпускал меня даже во сне, но какой-то частью своего сознания я понимала, что должна спать, и потому упорно цеплялась за Морфея.

Вот только когда я, проснувшись, вновь открыла глаза, я все еще была в камере.

Меня охватило недоумение.

Все было тем же самым: та же камера, та же лавка, та же решетка — и я сделала вывод, что это не новый сон, а продолжение все того же сюрреалистичного. Невозможность выбраться из кошмара начинала напрягать, а снедающий тело уж слишком правдоподобный холод — изрядно нервничать. Уже больше не думая ни о чем, я вновь слезла с лавки и подошла к решетке. Все так же никого.

И я нерешительно позвала:

— Эй, есть тут кто?

Тишина. Не знаю, на что я рассчитывала. Я вцепилась руками в решетку и подергала ее. Кто знает, вдруг она сейчас откроется, и когда это произойдет, я и проснусь? А если не проснусь, то хотя бы перенесусь в другую локацию — как это и бывает во сне.

Решетка не поддалась. Я вцепилась в нее обеими руками и подергала. Безрезультатно. Тогда я уже крикнула:

— Эй! Кто-нибудь, отзовитесь!

Мой голос разошелся по обе стороны коридора. Я настороженно замерла в ожидании ответа — ничего. Огонь продолжал мирно гореть в факелах, ноги мерзли все сильнее, тело охватил самый настоящий озноб — но сон и не думал прекращаться. Я начала паниковать. Любопытство и интерес уже давным-давно схлынули, недоумение сменилось страхом, а на смену страху подступала легкая истерика — совсем необычная моя гостья. Я вернулась на лавку и попыталась успокоиться.

Я всегда была скромной, тихой и незаметной, даже в подростковые годы, когда в теле бушуют гормоны и заставляют протестовать против всего мира. Даже тогда я была спокойной и послушной, не ввязывалась в неприятности, и все яркие впечатления своей жизни переживала исключительно в книгах. А скоро и сама начала их писать, погружаясь в выдуманные миры. Неожиданно для меня, мои романы начали пользоваться успехом, а предпоследний, «Сталь и орхидея», и вовсе привлек внимание киностудии. Я подписала договор на экранизацию своего романа, и сегодня должна была приехать на знакомство с актерским составом. Из-за этого я так нервничала накануне, что выпила много успокоительного. Неужели… Неужели именно из-за успокоительного я теперь и не могу проснуться?