Книга Похищенная истинная ректора-дракона, страница 40 – Мелина Боярова

Каждую ночь, когда Эдриан, уложив меня спать, уходил к себе, я смотрела на звезды из высокого окна и чувствовала себя одинокой. Такой прекрасный и любящий мужчина заслуживал ответного чувства, а я не могла его дать. Внутри зияла пустота, которую не могли заполнить ни его любовь, ни подарки. Рассказы о нашем прошлом не вызывали отклика, как будто все это он говорил не обо мне.

Каждый вечер я смотрела в его обожающие глаза и чувствовала себя самой большой лгуньей на свете, потому что не могла пробудить в себе любовь.

— Ты снова грустишь, — голос Эдриана вырвал меня из вязкой трясины мыслей. Он опустился на колени передо мной, заглядывая в глаза с такой всепоглощающей нежностью, что я почувствовала укол вины. — Не вини себя, любовь моя. Так бывает после приступов. Память уходит, и тебе кажется, что все вокруг — чужое. Даже я.

Он осторожно взял мои руки, сплетая свои пальцы с моими.

— Но я здесь и никуда не денусь. Буду любить за двоих или за троих, если потребуется, — его взгляд скользнул к моему животу, и улыбка стала еще теплее. — Скоро у нас будет ребенок. Наше маленькое счастье.

Ребенок? — я уставилась на Эдриана изумленно. — Почему он не сказал об этом сразу?

Мысль, что я беременна, не укладывалась в голове. Но муж говорил о нем с такой уверенностью и отцовской гордостью, что сомнения таяли.

Эдриан приносил мне вещи из прошлого: шкатулку с моими «воспоминаниями», в которой хранился засушенный цветок, гладкий речной камень и пожелтевшее письмо, написанное изящным женским почерком.

— Приступ случился из-за магической аномалии, в которую ты попала, когда мы бежали от войны, — терпеливо объяснял Эдриан в сотый раз. — Твой дар всегда отличался нестабильностью, но беременность все усложнила. Только не переживай, родная, я рядом и никому не позволю тебя обидеть. Никогда.

Эдриан гладил мои волосы, касался щеки, целовал в лоб. Он будто заново приучал к себе и своим невесомым прикосновениям. И я начинала привыкать к постоянной заботе и присутствию в моей жизни, к запаху и теплу его тела.

Иногда, по вечерам, он ложился рядом на кровать, поверх одеяла, и просто держал меня за руку, пока я не усну. Он не заходил дальше, не требовал большего. Он ждал, и это бесконечное терпение пугало и одновременно подкупало.

Проходили недели, складываясь в месяцы. Одинокая башня на вершине мира стала моим домом, а Эдриан — единственным близким человеком. Я почти поверила.

А потом я почувствовала легкий толчок изнутри. Сначала не поняла даже, что это, приняв за спазм. Но он повторился. Робкий, но настойчивый трепет под моей ладонью, которую я инстинктивно прижала к животу. Внутри меня действительно росла маленькая жизнь. Не рассказ Эдриана, не чужое письмо или странные вещи, а частичка меня самой.

Я замерла, и в этот миг тишины в моей памяти что-то шевельнулось. Темный крылатый образ, вспыхнувший за закрытыми веками. А ночью он пришел ко мне во сне.

Не кошмар, а красивое видение бескрайнего неба, пронзенного лучами закатного солнца. И в этом небе парил серебристый могучий дракон, прекрасный в своей неоспоримой мощи и ярости.

Он не замечал меня и просто парил в облаках. А у меня от одного его вида перехватывало дыхание. Я чувствовала необъяснимую тоску и тягу, словно невидимая нить связывала меня с этим небесным созданием.