Книга Непокорная истинная для ректора-дракона, страница 48 – Мелина Боярова

Я вспомнила лицо Ториана. Вспомнила липкий ужас беспомощности. Вспомнила ментальный хлыст Барласа. Если я выйду отсюда без защиты Дракса, меня уничтожат в первый же день. Или «элита», или мой собственный дар.

Он загнал меня в угол. И он прекрасно это понимал.

— Вы тиран, — выплюнула я ему в лицо. — Деспот и шантажист.

— А еще твой ректор, — самодовольно добавил он, выпрямляясь. — И твой хозяин. Привыкай, Тайлис. Завтра утром приступаешь к обязанностям. Галт выдаст тебе список дел и подробные инструкции.

Я скрипела зубами от бессильной ярости. Мыть полы в его спальне? Стирать рубашки? Видеть каждое утро? Это пытка! Изощренная, унизительная пытка.

— И еще одно, — он уже направился к двери, но остановился на пороге. — Насчет купальни. Ты больше не бегаешь по лестницам в общежитие. Это слишком опасно, как мы выяснили.

— И где мне мыться? — буркнула я. — В бочке во дворе?

Рейнар медленно обернулся. На его губах играла та самая ухмылка, от которой у меня подгибались колени — смесь порока и обещания.

— Здесь, — он кивнул на дверь своей ванной комнаты. — Можешь пользоваться моей купальней. В мое отсутствие, разумеется.

Я выдохнула с облегчением, но тут же поперхнулась воздухом от следующей фразы.

— Или вместе со мной, — его голос сделался бархатным, обволакивающим. — Я не буду возражать против твоей компании, — его взгляд скользнул по моему оголенному плечу и дальше, раздевая и...

— Да пошли вы! — я швырнула в него подушкой.

Рейнар поймал ее одной рукой, даже не дрогнув, и кинул на кресло. Рассмеялся — тихо, раскатисто, довольный произведенным эффектом.

— Спокойной ночи, служанка. Марш к себе.

Я пулей вылетела из его спальни, прижимая к груди свои лохмотья. Захлопнула дверь кельи, прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

Меня трясло — то ли от пережитого ужаса, то ли от ярости, то ли от странного электричества, которое все еще гудело в кончиках пальцев после его прикосновений.

Служанка.

Он сделал меня прислугой. Унизил. Привязал к себе еще крепче.

Но он спас меня. Пришел за мной в тот ад, разнес стены, чтобы вытащить меня. А после обрабатывал мои раны с нежностью, которой я не ожидала от такого чудовища.

Я посмотрела на свою руку. Золотой браслет тускло мерцал в темноте. Теперь это не просто кандалы. Это поводок. И самое страшное — я начинала понимать, что мне нравится чувствовать его натяжение.

«Дура, — сказала сама себе, вытирая злые слезы. — Какая же ты дура, Наташа. Влюбиться в своего тюремщика — это классика жанра. Стокгольмский синдром во всей красе».

Но когда легла в кровать и закрыла глаза, то отчего-то вспомнила не оскаленную морду зверя, а его странный шрам. И мне безумно хотелось к нему прикоснуться. Не чтобы исцелить — куда мне, неудачнице, — а просто чтобы он не был с этой болью один на один.

Ночь прошла в бреду. Мне снились кошмары: Ториан с лицом дяди Актона, тянущий ко мне руки; горящие глаза монстра; бесконечные коридоры, которые сжимались, пытаясь раздавить меня.

Я проснулась от того, что наглый солнечный луч бил прямо в глаза. Тело затекло, ссадины ныли, но острая боль ушла. Лечение Рейнара принесло свои плоды.

В животе заурчало, напоминая, что ужин я пропустила. А еще мне срочно нужно было в ванную.

Я накинула домашнее платье из тех, что доставили от мадам Лорьен. Великоватое, но довольно скромное, скрывающее все, что необходимо скрыть. Прихватив с собой полотенце и мыло, осторожно выглянула в коридор.