Книга Хрупкий сосуд 4, страница 26 – Ольга Чумаченко

— Когда?

— Давайте, прямо сейчас.

Чувства Евы не читались на лице. Внешне она была спокойной. А вот глаза… два тёмных омута.

Михайлыч протянул ей больничный халат, видимо свой запасной, Ева его послушно надела и направилась за ведущим специалистом. Старик здоровался с встречающимися на пути коллегами, знакомыми, успевал давать указания попавшимся под руку студентам, кому-то улыбался. С кем-то шутил. Так они и дошли до нужного отделения.

— Ларочка? — окликнул Михайлыч пробегавшую мимо медсестричку. — Где у вас Реж Артём лежит?

— Так в общей, — махнула в сторону палаты женщина, — там все такие.

Общая. Помещение человек на десять, но занято было шесть коек. Ещё одна медсестра находилась прямо в палате, за рабочим столом, что-то просматривала в личных делах. Молодая, чуть за тридцать, перекрашенная блондинка и накрашенная не в меру. Чай, не на дискотеке. Но…

— Ярослав Михайлыч, какими судьбами? — подарила женщина красивую, даже восхитительную улыбку пожилому врачу.

— А вы как всегда восхитительны, Светлана! — пожал Михайлыч плечами, — Я вот вспомнил, что давненько к вам не заходил. А у меня практиканты дурью маются, думаю, может, к вам их направить, пыль протереть, полы помыть. Найдёте чем занять? А-то у вас, что врачи, что медсёстры, что санитарки за день напереворачиваются больных… Ева, пройдите, осмотритесь.

Михайлыч отвлекал медсестру разговорами, а вот Ева… осмотрелась. Осмотрелась? Да! Запах в помещение имелся специфический, Ева и забыла такие особенности: моющие, антисептик, лекарства, запах болезни и смерти. У неё даже голова закружилась. А фон…

Подошла она к лежащему без сознания Артёму, взяла его за руку. Тень и только. И мгновенно тоска острыми зубьями вцепилась ей в сердце. Она не чувствовала дорогого ей человека. Ничего. Перед ней лежало только тело, оболочка, а сознание… душа… На соседней кровати находился в сознание пожилой мужчина, весь жёлтый-жёлтый. Печень. Он мягко улыбался, сам старался развлекать присутствующих непринуждёнными тихими разговорами, вспоминая случаи из своей жизни.

— Поступил он в сознании, но не разговаривал, а утром не проснулся, когда его будить стали, а потом он и дышать перестал, — поведал больной грустную историю. Ему-то самому день-два осталось. — Вы не беспокойтесь, девочки о нас хорошо заботятся. Вон, какие красавицы. Грех жаловаться.

Ночью с палаты выкатят сразу две каталки. Двух мужчин с двух соседних кроватей. Они умрут тихо, во сне.

Выйдя в коридор, Ева поблагодарила Ярослава Михайлыча, сжала в благодарности его руку в своих ладошках, а вот денежную благодарность она предлагать не стала. Боясь оскорбить человека. А так… знала, что он не пьёт, но коллекционирует алкоголь в необычных бутылках и красивой упаковке. И может, именно для него судьба шепнула ей на ухо, купить в космическом порту бутылочку спиртного. Может! А ведь думала, что сама напьётся прямо в каюте. Нет!

Утром она позвонила в реанимационное отделение, по номеру телефона, который ей Михайлыч дал и всё узнала. Нет Артёма. Нет!

Артём подготовился к своей смерти. Все бумажные и кредитные дела привёл в порядок. В основном, чтобы Еву они не коснулись. Вывел из-под удара её дом, который он при покупке в кредит и закладывал. Да, пришлось в полицию идти, потом в суд. Банк ему не просто пригрозил, что больше кредита не даст, но и в чёрный список запишет, и ему больше никто и никогда в займы деньги не даст. Артёма это не страшило. А ещё он договорился с одной из фирм, устраивающие похороны, оплатил прощальный зал и своё кремированние. А дальше… гори оно всё синим пламенем.