Книга Любовный эликсир для опальной герцогини, страница 7 – Шарлин Кук

Человек усмехнулся. Медленно, демонстративно убрал руку и повернулся к Элиану.

— Я ищу создателя, который умеет варить «Слияние».

В лавке стало тихо. Лира почувствовала, как замер Элиан — на секунду, едва уловимо. Но она научилась читать его за эту неделю. Он напрягся.

— Не слышал о такой, — сказал он ровно.

— А я слышал. — Человек сделал шаг вперёд. — Говорят, ты — ученик Грегора из Крума. А Грегор знал формулу.

— Грегор мёртв.

— Знаю. — В голосе не было сожаления. — Поэтому я пришёл к тебе.

Элиан молчал. Его челюсть была сжата так, что желваки заходили.

Лира стояла у раковины, стараясь дышать тихо. Она видела лицо гостя — под капюшоном блеснули глаза. Холодные. Оценивающие. И в них не было ничего, кроме угрозы.

— Я не умею делать «Слияние», — сказал наконец Элиан. — И не буду даже и пытаться. Забудь.

— Я не забываю, — ответил человек. Он достал из-под плаща кожаный мешочек, бросил его на прилавок. Мешочек звякнул — золото. — Это задаток. Через месяц я вернусь. Буду ждать.

Он развернулся и вышел, не попрощавшись. Дверь хлопнула.

Несколько секунд в лавке стояла тишина, нарушаемая только шипением зелья на медной горелке.

Потом Элиан выдохнул — долго, сквозь зубы.

— Кто это был? — спросила Лира.

— Никто, — сказал он. — Просто посланник. — Он убрал мешочек с золотом в ящик, даже не открыв его. — Такие приходят и уходят. Если повезёт, он забудет дорогу.

— А если не повезёт?

Элиан посмотрел на неё. В его янтарных глазах было что-то, чего она не видела раньше. Не страх. Усталость.

— Если не повезёт, через месяц мне придётся либо бежать, либо варить то, чего не умею. — Он взял пустую колбу и с силой поставил на стол. — Работай. Меньше болтай.

Лира вернулась к раковине. Но теперь она мыла колбы медленнее, чем обычно. И украдкой поглядывала на ящик, где лежал свёрнутый пергамент.

«Слияние». Зелье для двух душ.

Она вспомнила свой пустой флакон в кармане плаща, и гравировку на нем: «Для той, кто осмелится».

Совпадение? Или нет?

Она не знала. Но впервые за долгое время Лира почувствовала, что её побег из дома — это не конец истории. А только начало какой-то другой, гораздо более опасной.

А Барсон, рыжий кот, спал на прилавке, свернувшись калачиком, и ему не было дела до заговоров, зелий и посланников. Ему было тепло — и этого хватало.

На следующий день Лира встала раньше обычного.

Барсон спал на её тюфяке, заняв половину одеяла. Кот мурлыкал во сне, и от этого звука подсобка казалась почти уютной. Лира осторожно выскользнула из-под его хвоста, натянула рабочий фартук и вышла.

В лавке было пусто. Элиан ещё не спустился — или уже ушёл за ингредиентами, как иногда делал по утрам. Единственным источником света был масляный фонарь над прилавком, оставленный на минимальном огне.

Лира стояла в полумраке, и взгляд её сам собой упал на ящик прилавка.

Тот самый, где Элиан спрятал пергамент.

Она знала, что не должна этого делать. Он ясно дал понять: «Твоя работа — стекло, а не мои тайны». Но в груди зашевелилось то самое чувство, которое привело её в эту лавку неделю назад. Отчаянное любопытство. Желание знать, с чем ты имеешь дело, прежде чем оно убьёт тебя.

Ящик не был заперт.

Лира выдвинула его на дюйм. Внутри лежали свёрнутые бумаги, сухие травы в пакетиках, несколько монет и тот самый пергамент с подпалинами по краям. Она взяла его осторожно, как хрупкое стекло.