Книга Любовный эликсир для опальной герцогини, страница 9 – Шарлин Кук

Элиан уставился на свои руки. Грязные, с обожжёнными пальцами, в старых шрамах.

— Если бы я хотел тебя прогнать, — сказал он медленно, — я бы вышвырнул тебя сразу после того, как ты появилась на пороге.

— Спасибо, что не сделал этого.

— Я знаю. — Он встал. — Поэтому слушай. Пока ты здесь, ты не выходишь на улицу без моего разрешения. Ни к рынку, ни за хлебом, ни подышать воздухом. Чистишь колбы, читаешь реестры, кормишь Барсона. И не высовываешь носа на свет.

— Надолго?

— Насколько повезёт.

Он взял медный котелок и плеснул в него какой-то жидкости из бутыли. Жидкость зашипела и засветилась голубым.

— А что, если они придут сюда? — спросила Лира.

— Тогда я скажу, что ты моя помощница. Торгуем зельями, ничего не знаем. — Он усмехнулся краем губ. — И спрячу тебя в подвал. Там темно, пахнет крысами, но дышать можно.

— У тебя есть подвал?

— Конечно. У каждой уважающей себя алхимической лавки есть подвал, — сказал он. — И у каждой неуважающей тоже.

Лира хотела поблагодарить, но слова застряли в горле. Вместо этого она вернулась к раковине, взяла ёршик и принялась тереть колбу, которая была уже чистой.

Барсон спрыгнул с прилавка, подошёл к ней и потёрся о её ногу, громко мурлыча.

— Тебе не всё равно? — прошептала она коту.

Кот посмотрел на неё своими болотными глазами и мяукнул так, будто хотел сказать: «Ему не всё равно. Он просто умеет прятать».

Лира украдкой глянула на Элиана. Он стоял у медного котла, мешал голубую светящуюся жидкость и делал вид, что ничего не случилось. Но она заметила, как он бросил взгляд на окно — на улицу, где в утреннем тумане уже бродили тени.

Стражники были не за горами.

И Лира поняла вдруг, что самое страшное сейчас — не погоня. А то, что она начинает доверять человеку, который три года пытается сварить зелье, стирающее границы между душами. И который имеет все шансы наконец-то его сварить.

А её пустой флакон с гравировкой «Для той, кто осмелится» вдруг стал еще тяжелее, словно намекая на что-то.

Стражники пришли через два дня.

Лира услышала их раньше, чем увидела. Тяжёлые шаги, звяканье оружия, и голос — требовательный, привыкший к повиновению — По приказу инквизиции. Откройте дверь.

Элиан, стоявший у прилавка, даже не вздрогнул. Он посмотрел на Лиру — один короткий взгляд — и кивнул в угол, где под старой циновкой скрывался люк в подвал.

— Не издавай ни звука, — шепнул он. — И не зажигай огня.

Лира скользнула к люку, откинула крышку и спустилась по скрипучей лестнице. В темноте она нащупала влажную землю, какие-то мешки и стену. Сверху донёсся грохот открываемой двери и голос Элиана — спокойный, даже ленивый — Лавка закрыта. Приходите завтра.

— Мы пришли не за зельями. Приказ лорда Артана. Допросить всех, кто торгует запрещёнными ингредиентами.

— Торгую разрешёнными. — Элиан явно не собирался уступать. — Можете посмотреть. Только ничего не трогайте руками — некоторые пузырьки не любят грубости.

Шаги зазвучали по деревянному полу прямо над головой Лиры. Она затаила дыхание. Сердце билось где-то в горле. В подвале пахло сыростью, мятой и чем-то кислым. Она сжала в кулаке свой пустой флакон — единственное, что осталось от прошлой жизни.

— Где у вас подсобка? — спросил другой голос, более молодой.

— Там, — Элиан, кажется, махнул рукой. — Там спит мой помощник. Но он болен, так что не советую заходить — заразу принесёте.