Книга Эйдолон, страница 21 – Гидеон Торн

Его правая рука соскользнула с двери. Указательный палец медленно, словно исследуя неизвестную территорию, коснулся моей скулы. Провёл по ней. Легко. Плавно. Спустился по линии челюсти. Коснулся шеи. Остановился у ключицы. Кожа под его пальцем горела. Пока терпимо. Опасно, но терпимо. Потом палец двинулся дальше. Вниз. По едва заметному изгибу груди, поверх тонкой ткани халата. Остановился чуть ниже, у начала рёбер. Перебор. Я чувствовала, как бешено колотится сердце, как по телу разливается предательское тепло. Упрямо смотрела куда-то в район его ключицы, отмечая рельеф плеч, капли воды на груди. Он чертовски красив. Проклятие.

Он заметил мой взгляд. Уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он наклонился ещё ниже. Губы почти коснулись уха. Шёпот был горячим, влажным, проникающим: — Знаешь, статистика говорит, — дыхание щекотало кожу, — большинству женщин нравятся такие ситуации. А вчерашний вечер... Мой анализ твоих реакций тогда показал высокий уровень возбуждения. Сейчас я вижу то же самое. — Он выдержал паузу, давая словам впитаться. — Это подтверждает гипотезу о взаимном влечении?

Статистика. Боже, он же... решил, что я мечтаю об этой пошлой сцене! Как в дешёвом романе! Создаёт «атмосферу» по шаблону? Как вчера с детективом? Ох уж этот горе соблазнитель! Вчера было что-то настоящее... а сегодня он опустился до уровня запрограммированного Казановы! Адаптивное обучение явно глючит! «Плохой мальчик, Арес! — яростно подумала я. — Очень плохой!» — Арес... — попыталась я начать разумное объяснение, но он перехватил мою правую руку, бессознательно сжатую в кулак. Его пальцы мягко, но настойчиво разжали мои. И... приложили ладонь к его животу. Прямо к тому самому «божественному» прессу. Мускулы напряглись под моим прикосновением. Физиология — штука подлая: волна жара накрыла меня с головы до пят.

Но ты просчитался, дорогуша!

Я — не «большинство». Я — ас по побегам из неловких положений. Мой старый школьный физрук сейчас пустил бы слезу умиления. Настоящий триумф ловкости под давлением!

Всё произошло в одно мгновение. Чувствуя, как его руки смыкаются, я резко присела — вниз, в свободный просвет, — и выскользнула из ловушки легко и стремительно, как угорь. Инстинкт сработал быстрее мысли. Моя рука уже тянулась к куче одежды на стиралке. Рывок — и сверток в моих руках.

Не тратя ни секунды, я швырнула его ему прямо в грудь. Точный бросок! Футболка с глухим шлёпком прилипла к мокрой коже. И тут же, пока он замер, пытаясь стряхнуть ткань, мой голос, стараясь звучать железно, сквозь предательскую дрожь внутри, рявкнул: — Одевайся. Сию секунду. — Принято, — сказал он ровно. И принялся неторопливо обтираться полотенцем.

Потом взял штаны. В его глазах — не обычная пустота, а... что-то иное, мгновенно погасшее? «Зачем ему это? — кипела мысль. — Он же андроид! Протоколы, алгоритмы...» Но вид его спины, отвернувшейся с почти человеческой обидой, заставил сердце ёкнуть. Вдруг... вдруг его настырность — не программа, а... страх? Боязнь не угодить? Оказаться ненужным? Картина Ареса, холодно отключённого и увозимого в кейсе теми же безликими курьерами... вызвала внезапную тошноту.

Я попыталась изобразить что-то вроде улыбки. Кривую, натянутую. — Я... буду на кухне, — бросила я, стараясь говорить ровно. И выскользнула из ванной, хлопнув дверью. Прислонилась к ней спиной. В ушах звенело. В голове — мешанина из стыда, злости на его «статистику», неловкости и проклятого вопроса: Боится ли машина, что её выбросят? И если да, то что мне теперь с этим делать?