Книга Эйдолон, страница 45 – Гидеон Торн

До дома оставалось минут двадцать ходьбы. Целых двадцать минут, в течение которых мне предстояло разобраться, что, чёрт возьми, я сейчас чувствую. И кому, в конце концов, я собираюсь ответить. Если решусь ответить вообще. Мысль просто проигнорировать сообщения казалась такой же сложной, как и ответить на них. Пока я шла по следам Ареса через осенний лес, ясно было только одно: то тихое умиротворение, что было у реки, осталось далеко позади.

Дверь захлопнулась за нами с тихим щелчком, и знакомая затхлость дома обволокла меня, как одеяло. Но что-то в воздухе изменилось. Та лёгкость, что витала над рекой, растворилась где-то на лесной тропинке, оставив после себя лишь тишину — густую и неловкую. Солнечные блики на воде сменились неподвижной пылью в луче света из прихожей.

Первым молчание нарушил Арес. Он почти бесшумно снял рюкзак и поставил его аккуратно у вешалки. — Чай? — спросил он. — Я могу заварить ромашковый. Или зелёный. Поможет... расслабиться. Он стоял, чуть склонив голову, руки опущены вдоль тела. Не в позе ожидания команды, а скорее... в позиции осторожного наблюдения. Как будто сканировал моё настроение не сенсорами, а интуицией, и не находил прежних частот. Он видел мою отстранённость, смятение после той чёртовой вибрации в кармане, но не понимал источника. И это непонимание делало его движения чуть более скованными, а предложение чая — не жестом заботы, а попыткой удержать что-то утекающее сквозь пальцы.

— Спасибо, Арес, — мой голос прозвучал чуть хрипло от дорожной пыли и внутренней бури. — Но... я, пожалуй, без чая. Просто... я очень устала. Думаю, мне нужно побыть одной. Лечь пораньше. Мне тут же стало неловко от этих слов, жаль его неуклюжей попытки вернуть утраченное спокойствие, жаль той хрупкой близости, что я сама же и разбила своим смятением.

Он не стал настаивать. Лишь промолчал, и в этом читалось что-то вроде... принятия поражения. Но прежде, чем повернуться, пальцы его правой руки непроизвольно сжались в кулак на долю секунды. — Понял. Спокойной ночи. Если понадобится что-то... — он запнулся, словно ища слово, не связанное с функционалом, —...я буду в своей комнате. Или в саду. — Спокойной ночи, — прошептала я и быстро прошмыгнула мимо него, наверх.

Дверь в спальню захлопнулась. Тишина комнаты давила на уши после шума реки и шелеста леса. Свет за окном уже угасал, окрашивая стены в сизые сумерки. Я сбросила носки, почувствовав холод деревянного пола под босыми ступнями, затем стянула джинсы и кофту, с наслаждением ощущая свободу движений. Осталась в просторной футболке и трусах — доспехах домашнего комфорта.

Но мысль о телефоне, лежащем в кармане брошенных джинс, не давала покоя. Как нерешённое уравнение. Владимир. Его сообщения висели в воздухе комнаты невидимым, но ощутимым грузом. «Нельзя просто игнорировать. Надо закрыть этот вопрос. Раз и навсегда», — приказала я себе, снова ощущая знакомую колючую раздражённость. Я нагнулась, вытащила телефон из кармана. Экран холодно вспыхнул в полумраке, освещая моё лицо. Два сообщения. Как два маленьких камня преткновения.

Я плюхнулась на кровать, поджав под себя ноги, и разблокировала телефон. Палец завис над клавиатурой. С чего начать? С благодарности? Да, он выручил тогда, вытащил из мерзкой ситуации с Андреем. Это факт. Но его появление сейчас... после того как я только-только позволила себе шаг к чему-то новому и пугающему с Аресом... Оно казалось не просто несвоевременным, а каким-то злобно ироничным ударом судьбы.