Книга Дом холодных сердец, страница 104 – Тея Авари

Ева проснулась внезапно, словно от толчка в грудь. Распахнула глаза и сразу поняла – ее обманули.

— Мириим! – воскликнула девушка, вскакивая с лавки, где хозяйка устроила ей постель. – Где он?

Ева кинулась к выходу и тут же столкнулась с прибежавшей на ее голос хозяйкой дома.

— Успокойся, живой он, живой, – затараторила та, вталкивая Еву назад, в тепло. – Только улетел. Велел тебя накормить как следует, пойдем, девонька…

Девушка с силой вывернулась из рук женщины, сорвала с гвоздика на стене сохнущий плащ.

— Куда?! – всплеснула руками хозяйка, глядя, как беспокойная девушка выбегает на мороз.

Ева выскочила во двор и тут же наткнулась на несчастного Райна, после паршивого дня уже не ждавшего от вечера ничего хорошего.

— Райн! – Ева вцепилась в его рукав, буровя горящим взглядом. – Где моя лошадь? Она нужна мне прямо сейчас!

Тело было словно чужим. Иным. Пальцы разжались, и меч со звоном выпал из ладони на пол. Торн медленно развернулся к коленопреклоненному двору. Его двору.

Вампир медленно оглядел почтительно склоненные головы. И не испытал никаких эмоций. Все было лишь пылью в его глазах. Прахом. Все чувства, что прежде тревожили его сердце, покрылись тенетой, стали тусклыми, ненужными. Этот двор – его новое бремя и его новое оружие. Он может завоевать с ним весь мир. И может это сделать в одиночку.

На лице Торна стала расползаться недобрая улыбка.

Внезапно тяжелая дверь зала распахнулась.

Ева влетела внутрь, растрепанная, бледная, с горящими глазами.

— Торн! – крикнула девушка.

Вампир резко обернулся. Секунду он не узнавал ее: в его взгляде не было ни капли прежнего Торна.

Бросившаяся было к нему Ева остановилась.

— Торн, – прошептала она. – Что с тобой, Торн? Это же не ты…

Преодолевая испуг, вопреки здравому смыслу, она медленно, шаг за шагом, стала приближаться.

Торн склонил голову, прислушиваясь. Ее шаги, ее дыхание, ее дрожащая, протянутая к нему рука по капле воскрешали воспоминания, тревожили чувства, расшевеливали их, подобно углям в костре. Вампир глухо рыкнул, словно это причиняло боль.

— Торн, – не сдавалась Ева, подходя ближе и ближе. – Ты никогда не станешь злом. Ты никогда не станешь как он, Торн.

Она подошла так близко, что почти могла коснуться его рукой.

— Ты не чудовище, – тихо, с нежностью в голосе произнесла Ева.

Сердце вампира стукнуло в груди. Сознание Торна пыталось бороться, отталкивая силу, что хотела подчинить, и мрак внутри зашипел, пытаясь удержать его.

— Я не чудовище, – повторил он вслед за Евой.

Собрав остатки принадлежащей ему воли, Торн поднял с каменных плит свой меч и, обхватив за лезвие, вонзил себе в грудь, в самое сердце.

Тьма внутри пронзительно закричала, заскребла когтями изнутри, пытаясь выбраться, запульсировала, разрывая его на части. Торн прикрыл веки, противостоя агонии и тьме, медленно опустился на пол. Сознание затухало. Так, должно быть, выглядит небытие, когда умирает и душа.

Стоило ему так подумать, как знакомый девичий голос прозвучал в его голове, призывая назад, к свету:

— Торн!

Вампир открыл глаза, сморгнул и увидел над собой взволнованное лицо Евы. Девушка склонилась над ним, сжимая в раненых ладонях окровавленное лезвие его меча, по которому в рану стекала кровь. Его и ее.

Вампир с шумом вдохнул, словно в него вновь вложили душу, и понял, что только теперь одержал настоящую победу.