Онлайн книга «Дом холодных сердец»
|
Ева вышла на крыльцо, свесилась вниз, схватившись за перила. Сырой утренний воздух пах дымом и снегом. На улице, у кромки деревни, толпились люди. Райн и еще двое парней втроем тащили несколько кулей, ноги их утопали в насте, но они не останавливались. Одной из нош было тело, обугленное и искалеченное, с неестественно вывернутыми конечностями и остовами сгоревших крыльев, волочащихся следом. Ева сбежала вниз, бросилась к нему, увязая в мокром снегу. Очертания лица слабо угадывались под слоем черной корки, но Ева узнала его. — Торн… – сдавленно произнесла она и упала рядом, схватившись за почерневшую ладонь, вернее то, что от нее осталось. Слезы хлынули сами собой, застилая все вокруг. Она пыталась отыскать хоть слабый намек, что это не Торн, что это кто-то другой, что она ошиблась. Но кому еще могли принадлежать эти сломанные крылья. — Уберите ее, – строго велел кто-то из стариков. – Его нужно сжечь. Кто знает, во что он теперь может превратиться. — Нет! – Ева вцепилась в плечо Торна так, что под ногтями закрошилась обугленная плоть. – Не трогайте его! — Девка, ты с ума сошла? Это чудовище! – кто-то шагнул ближе. – Его в костер надо быстрей – и всех делов! — Нет! – воскликнула Ева и сама удивилась силе своего голоса. – Он мой! Никто не посмеет! Толпа замолчала, глядя на Еву как на умалишенную, а потом среди нее пошел шепот. Ева не обращала на окруживших ее людей внимания. Она вдруг вспомнила слова Кассия: «Нас тяжело убить…» И Милтоса: «А лучше сжечь». Врагам Торна, кто бы они ни были, это почти удалось. Почти. И если братья говорили правду, Ева еще может помочь. Сердце сжалось от отчаянной надежды. Она, не слушая возмущенных возгласов, выхватила из ножен рядом стоящего Райна нож, надрезала свою ладонь и, прижав окровавленные пальцы к губам Торна, прошептала: — Пей… слышишь? Пей… Кровь стекала по неподвижным губам Торна, но он не шевелился. Ни вдоха, ни малейшего движения. — Прошу… – всхлипнула она. – Пожалуйста, оживи… Она не знала, сколько так просидела. Ее пальцы онемели, слезы высохли, а толпа все стояла вокруг, перешептываясь. В конце концов к Еве подошла Мириим, положила руку на ее плечо. — Ему уже не поможешь, он стал чудовищем, потеряв душу, а теперь мертво и его тело. Солнце, должно быть, убило его. Так что лучше оставь, девонька, и забудь все, как страшный сон. Мужчины позаботятся о его теле. Девушка подняла на нее заплаканные глаза и тихо сказала: — Он достоин лучшей участи, чем быть просто сожженным в костре, как мусор. Оставьте его мне на эту ночь, – попросила Ева. – Я приведу его в порядок для обряда. Люди переглянулись. В усталом голосе этой странной девчонки звучала безумная решимость, которая прекратила споры. Тот, кто был среди них старостой, задумчиво пошевелил пышными усами и кашлянул в бороду. — Ладно, – сказал он, махнув рукой, – оставим его до следующего утра. А там сожжем от греха подальше… Как только старейшина вынес вердикт, люди начали расходиться. Но оставались и те, кто до конца глазел на то, как Ева пытается влить в бездыханного вампира свою кровь, раз за разом расковыривая рану на ладони. Райну, сыну хозяйки, такое внимание к его дому не нравилось. Чего доброго, будут потом люди шептаться, что их двор осквернен нечистью. Но Мириим наградила его парой оплеух и велела помочь Еве затащить тело вампира в сарай. «Коли не хотел, чтобы люди шептались, нечего было переть его в деревню, – шикнула она на сына, – сожгли бы его за околицей – и дело с концом. А теперь поди у девчонки из рук его выдери…» |