Книга Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона, страница 129 – Диана Фурсова

Получилось неровно, но живее.

— Этот участок оставим, — решила Ярина.

— Он кривой, — сказал Тарвель.

— Он твой.

— Значит, тем более следует исправить.

— Не всё неровное является подделкой.

После нескольких попыток мотив стал основой обоих нарядов.

Камзол Тарвеля строили без высокого воротника. Все внутренние соединения у горла оставались доступными для проверки. Серебряные линии проходили от плеч к застёжке и дальше по поясу. На левом рукаве Тарвель должен был сделать шесть видимых стежков самостоятельно.

Первый образец он испортил.

Стежки получились разной длины, последний стянул ткань.

Рейса поставила рядом табличку: «Доказательство, что драконы не умеют всё».

— Уберите, — сказал Тарвель.

— Почему? Образец учебный.

— Он не прошёл проверку.

— Именно поэтому учебный.

Ивелла разрешила оставить его в школе.

Второй образец вышел лучше. На третьем Тарвель научился не затягивать нить после каждого движения.

— Теперь можно на рукав, — решила Ивелла.

— Вы доверите мне свадебный камзол?

— Под наблюдением.

— Это больше доверия, чем я ожидал.

— Не обольщайтесь. Я буду стоять рядом.

Ярина создавала собственные внутренние стежки сама. Не потому, что должна была доказать мастерство, а потому, что хотела оставить на платье работу своих рук.

Серебряную ленту не разрезали.

Её протянули через оба наряда как съёмную деталь. Во время церемонии один конец должен был проходить через пояс Ярины, второй — через застёжку Тарвеля. После обещаний ленту можно было снять, хранить отдельно или носить снова только по взаимному решению.

Карту памяти строили втроём: Ярина, Рейса и Ивелла.

Первый вариант оказался слишком широким. Ткань могла сохранить любые слова, произнесённые рядом во время сборки.

— Нет, — сказала Ярина. — Нам не нужен воротник, который через год повторит жалобу Ивеллы на кривой стежок.

— Я не жалуюсь. Я указываю, — возразила мастерица.

Во второй карте память связывалась с прикосновением обоих владельцев. Но станок воспринял условие буквально: пробный образец заговорил, когда Ярина и Тарвель одновременно коснулись разных концов, хотя обещание произносила одна Рейса.

— Значит, прикосновения недостаточно, — сказала Ярина.

Третий вариант требовал трёх условий: оба владельца держали ткань, каждый называл обещание добровольно, а второй вслух подтверждал, что принимает его. Нить не могла передавать действие, стягиваться, темнеть или изменять одежду. Только сохраняла голоса.

Оделла проверила карту независимо.

Затем её испытали на чистом образце.

Рейса взяла один конец, Ивелла — другой.

— Я обещаю не переставлять манекены без причины, — сказала Рейса.

Ивелла ответила:

— Не принимаю. Причину ты всегда найдёшь.

Ткань промолчала.

— Я обещаю записывать изменения на карте до того, как забуду, — сказала Рейса.

— Принимаю, — ответила Ивелла.

Образец потеплел и повторил обе фразы.

— Работает, — сказала Ярина.

— Теперь главное, чтобы Рейса выполнила обещание, — заметила Ивелла.

— Ткань не проверяет выполнение.

— Я проверю.

Свадьбу назначили через три недели после годовщины открытия.

Не во дворце и не в Драконьем совете.

Церемонию провели во внутреннем дворе модного дома, где когда-то протекала пристройка со станком и не хватало места даже для трёх человек. Теперь двор расчистили, поставили длинные столы и развесили над ними образцы тканей с клеймами мастерских, участвовавших в создании дома.