Книга Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона, страница 18 – Диана Фурсова

Ярина вырвала из старой тетради чистый лист и написала предложение. Она не просила о помощи и не упоминала развод. В письме говорилось, что дом «Вейр и нить» готов создать церемониальное платье для императорского приёма, способное подчёркивать голос владелицы при публичном выступлении. Условия были простыми: личная встреча до полудня следующего дня, задаток после утверждения замысла и право мастерской зарегистрировать заказ как открытый.

— Вы обещаете то, чего мы ещё не умеем, — сказала Ивелла, прочитав письмо.

— Я обещаю показать замысел до получения задатка. Если станок не откликнется, госпожа Раст ничего не потеряет.

— Кроме времени.

— Поэтому Рейсе придётся бежать быстро.

Девушка взяла письмо, но у двери остановилась.

— А если меня не пустят?

— Скажешь, что предложение касается императорского приёма и права на речные пристани. Такие слова обычно открывают двери лучше просьб.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю. Проверим.

Рейса ушла, а Ярина с Ивеллой занялись станком. Первый образец сохранил фразу, произнесённую рядом с готовым полотном, но они не понимали, почему ткань выбрала именно слова Ивеллы. Для нового изделия этого было мало. Платье, которое бесконтрольно повторяло разговоры примерочной, погубило бы мастерскую быстрее любой гильдейской печати.

Ярина начертила несколько узких карт. В первой обозначила только направление нитей и линии будущего сгиба. Во второй добавила участки, которые должны были менять плотность от движения. На третьей попыталась изобразить серебряный рисунок, расходившийся от воротника к плечам и вниз по лифу, будто сеть речных протоков.

Станок принял первую карту, но выдал обычную серую полосу. Вторая заставила ткань сжиматься при любом громком звуке: когда Ивелла уронила деревянную катушку, полотно свернулось на валу и едва не порвалось. Третью карту механизм не признал вовсе. Медные полосы вспыхнули, колесо сделало половину оборота и остановилось.

— Он не понимает рисунок, — решила Ярина.

— Или рисунок не понимает, зачем существует, — возразила Ивелла. — Старые мастера не заставляли полотно украшаться без причины. Каждый знак был связан с действием.

— Тогда серебряные линии должны не просто загораться. Они должны показывать голос.

— Как станок отличит голос от упавшей катушки?

Ответа у Ярины не было.

Она разложила перед собой испорченные образцы и попыталась рассуждать не как человек, столкнувшийся с древней магией, а как конструктор, которому необходимо задать изделию понятные условия. Станок реагировал на карту, ткань — на звук и произнесённые слова. Значит, требовалось указать источник, которому она должна подчиняться.

— Нужен владелец, — сказала Ярина. — Мы пытаемся создать платье для женщины, которой здесь нет. У станка нет её мерок, голоса и движения. Он получает только красивый рисунок без назначения.

Ивелла медленно кивнула.

— Мастер Вейр всегда начинал с человека. Даже старые карты делал только после первой примерки.

— Тогда больше мы сегодня не узнаем.

Вместо новых опытов они разобрали один из раскройных столов и перенесли целые доски наверх, чтобы закрыть участок потолка, через который ночью капала вода. Потом Ярина составила перечень необходимых покупок. Им требовались хорошие нити основы, серебряная нить для рисунка, застёжки, подкладка и материал для пробного лифа. Девяти монет хватило бы лишь на часть списка.