Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 10 – Кристина Юраш

— Госпожа Флорис, я вас сейчас умою. Хорошо? — спросила она тихо, боясь нарушить хрупкую тишину.

— Хорошо.

Мелли поставила фарфоровый таз на скрипучий пол, а чистую, накрахмаленную простыню положила на спинку стула. Ткань пахла лавандой и мылом — запах, который в этой комнате сейчас казался чужим, почти оскорбительным. Здесь пахло медью, кислым потом и старой пылью.

Несколько секунд горничная стояла рядом, вцепившись пальцами в край юбки. Её лицо было серым, под глазами залегли глубокие тени. Она смотрела на меня с таким несчастным, виноватым выражением, что мне стало тошно не от боли, а от её жалости.

— Что случилось? — спросила я. Голос прозвучал хрипло, горло пересохло.

— Простыню нужно поменять, госпожа, — тихо ответила она, не поднимая глаз.

Я перевела взгляд вниз.

На белой ткани подо мной расплывались бурые, почти чёрные пятна. Кровь. Пот. Грязь с мраморного пола галереи. Пока меня тащили на носилках, пока старый лекарь светил руками над моей спиной, пока мать визжала из-за испорченного бархата, никто не подумал о том, что я лежу на мокром, липком белье. Оно прилипло к коже, остывало и тянуло тепло из тела.

— Меня можно переворачивать?

Мелли наконец подняла глаза. В них плескался страх.

— Доктор сказал, что можно. Если держать спину ровно, как бревно. Он показал. Нужно повернуть вас целиком, не сгибая.

Она говорила уверенно, но её тонкие пальцы дрожали так сильно, что она сжала их в кулаки, чтобы успокоить.

— Только сразу скажите, если станет больно.

— Скажу.

Мелли развернула простыню, скатала половину в плотный валик и положила рядом с моим бедром. Потом подошла к кровати, потерла ладони о юбку и несколько раз глубоко вдохнула, словно собиралась сдвинуть с места чугунную ванну. Она была истощена, недокормлена и загнана материнскими криками. У неё просто не было сил, чтобы поднять меня.

А я была тяжёлой. Ниже пояса моё тело превратилось в мёртвый груз, в мешок с костями и мясом, который мозг отказывался воспринимать как часть себя.

— Я сначала поверну вас на бок. Потом вытащу грязную, подложу чистую и верну обратно. Так безопаснее.

— Хорошо, Мелли. Делай.

Она просунула одну руку мне под плечи, другую — под талию. Я чувствовала её ладони, горячие и влажные. Чувствовала, как натянулась ткань сорочки на спине.

А ниже не чувствовала ничего. Будто Мелли пыталась перевернуть не меня, а тяжёлую куклу, грубо пришитую ко мне у самого пояса.

— Сейчас, госпожа. На счёт три. Раз… два… три.

Она потянула.

Мир медленно, с тошнотворной неохотой накренился. Трещина на потолке поплыла в сторону. Перед глазами оказалась стена с выцветшими обоями и тёмный край кровати.

В позвоночнике вспыхнула боль. Не тупая, не ноющая. Острая, раскалённая, словно кто-то протянул сквозь позвонки тонкую проволоку и начал её медленно натягивать.

— Стой! — выдохнула я, вцепившись пальцами в её запястье.

Мелли мгновенно замерла, застыв в неестественной позе.

— Больно? Я сделала больно? Простите, госпожа, я…

— Уже прошло. Просто не двигай меня несколько секунд.

Она прижимала меня к себе, не позволяя упасть обратно на спину. Я слышала её тяжёлое, прерывистое дыхание возле самого уха. Чувствовала, как дрожит её рука у меня под плечом, как напряжены мышцы предплечья.

— Теперь простыню, — напомнила я, стараясь дышать ровно.