Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 13 – Кристина Юраш

— Но доктору, наверное, нужно… Лекарю! Он говорил про магические каналы! Может, он посчитает это важным?

— Сначала я должна сама понять, что это было. К тому же, у нас нет никаких доказательств. Если… — я застыла на половине мысли, а потом добавила. — Если это и вправду было…

Я тоже об этом подумала. Старик сказал, что каналы повреждены. Что они угасают. Но что, если они не угасли? Что, если травма, этот чудовищный перелом, заставил их срастись неправильно?

— Тем более не говори маме.

Мелли медленно кивнула. Она вытерла ладонью лицо, оставляя на щеке мокрый след.

— Не скажу.

Она наклонилась и начала осторожно подворачивать края под матрас.

Руки у неё по-прежнему дрожали. Теперь уже не от усталости.

А внутри меня, там, под рёбрами, где минуту назад натянулась невидимая нить, осталось странное, холодное покалывание. Словно я проглотила кусочек льда, и он медленно таял, отравляя кровь новой, пугающей силой.

Мелли продолжила работу. Она старалась не смотреть на мои ноги, скрытые под одеялом. Её взгляд скользил по моему лицу, по подушке, по потолку, но никогда не опускался ниже талии.

Там, под тканью, лежала моя новая реальность, которую никто не хотел признавать.

Я старалась не замечать, как у неё дрожат руки. Дрожь передавалась воде в тазу, создавая мелкую рябь на поверхности.

Мелли осторожно вытерла пыль с моего лица.

Ткань была шершавой, прохладной. Она распустила мои волосы, вытащила погнутые шпильки. Одна из них намертво запуталась в пряди, образовав тугой узел. Девушка замерла, её дыхание участилось. Она едва не расплакалась от собственного бессилия, от страха сделать больно или неправильно.

— Режь, — сказала я.

— Что? — Мелли подняла на меня испуганные глаза.

— Прядь. Всё равно теперь не до причёски.

— Нет! Я распутаю, — запротестовала она, и в её голосе звучала отчаянная необходимость доказать, что она ещё может что-то исправить, что хаос можно упорядочить.

Она возилась почти пять минут. Её пальцы были холодными и неловкими. Наконец, шпилька освободилась.

— Вот, — с облегчением выдохнула она, и этот выдох был похож на стон. — Я же говорила, что распутаю!

Я улыбнулась. Улыбка вышла кривой, натянутой, болезненной. Лицо не слушалось мышц так же, как и ноги.

— Спасибо.

Мелли резко отвернулась к тазу, чтобы скрыть выступившие слезы. Её плечи вздрогнули.

— Не за что, госпожа.

Она помогла мне выпить обезболивающее. Горькая жидкость обожгла горло, оставив металлический привкус.

Мир сразу показался медленным и вязким. Потолок немного отдалился, трещина на нем расплылась, превратившись в абстрактную линию. Шум в голове стих, сменившись гулкой, давящей тишиной.

Мелли собрала грязное бельё, взяла таз и пообещала скоро вернуться. Дверь за ней тихо закрылась.

Я уже почти задремала, погружаясь в спасительное небытие, когда за дверью послышались быстрые шаги. Тяжелые, сбивчивые, полные энергии, которой не было во всем остальном доме.

Мелли ворвалась в комнату, прижимая к груди сложенную газету. Бумага шуршала, пахла свежей типографской краской.

— Госпожа Флорис!

— Что случилось? — мой язык казался ватным, слова давались с трудом.

Она захлопнула дверь, повернула ключ в замке — жест предосторожности, защиты нашего маленького мирка от внешнего вторжения — и только потом подбежала к кровати. Щеки у неё горели ярким румянцем, глаза блестели лихорадочным огнем.